Проданная невеста

Позже Ахмед признался Джамшеду, что и он несколько ночей кряду приходил к лавке и проверял благонадёжность нового работника. Делал это по требованию Мирзо-бая, а затем прекратил.

Шло начало лета, дни были жаркими. Воду покупали довольно охотно, но заработок был скудный. Тем более, его часть юноша тратил на пропитание.

Однажды он обедал половинкой чёрствой лепёшки, оставшейся от вчерашней. Джамшед находился у чайханы, недалеко от котла с пловом. Ароматные запахи доходили до ноздрей юноши, вызывая у него повышенное слюноотделение, которое был кстати при жевании почти сухого хлеба.

Полный усатый чайханщик с округлыми плечами бросал взгляды на примостившегося неподалёку бедняга. «Неужели прогонит?» – гадал Джамшед.

Неожиданно чайханщик, сделав суровое лицо, произнёс:

– Ты должен заплатить мне таньга.

– За что? – растерянно пролепетал юноша.

– Ты пользуешься запахом моего плова, – последовал ответ. – Вот и плати за него.

Сердце юноши сжалось. Он размышлял над тем, как мало зарабатывает и не скоро соберёт на выкуп невесты, а тут с него требуют деньги за аромат плова.

– Не вздумай убегать, – продолжил чайханщик, – я тебя знаю, скажу стражникам и они тебя поймают. Я не жадный, удовольствуюсь одной твоей таньга.

Джамшед потянулся за деньгами, но тут ему пришла идея. Он собрал все деньги в ладонь и ответил, склонившись в учтивом поклоне:

– Ты прав, глубокоуважаемый хозяин плова.– Аромат твоего плова очень хорош и заслуживает даже не одной таньга, а всех пяти, что имеются у меня.

 – С этими словами юноша наложил на одну сверху другую и потряс ими. При этом раздался громкий звон монет. – Это тебе.

Чайханщик протянул руку:

– Давай пять таньга! Плати, щедрый человек!

– Я тебе уже заплатил, – сказал юноша и пояснил: – За запах твоего плова я заплатил тебе звоном моих монет. Аж пятью таньга!

Чайханщик звонко рассмеялся, всплеснув полными руками:

– Ха-ха-ха! Заплатил за аромат моего плова звоном своих таньга!

Просмеявшись добавил:

– Вот ответ, который сделал бы честь самому незабвенному Ходже Насреддину, если бы он оказался в нашем городе и услышав требование заплатить за запах плова.

А может, ты – султан всех острословов Ходжа Насреддин? Впрочем, ты не он, слишком молод.

Затем продолжил:

– Я просто пошутил. Ты сидел с необыкновенно угрюмым видом, словно на тебя свалились все мыслимые и немыслимые горести-беды. Глядеть было неприятно. А вот теперь у тебя совсем иное лицо, просто светишься.