На веки вечные. Роман-хроника времен Нюрнбергского процесса

Они подняли его и завернули в серое одеяло. Потом они вынесли его через запасной выход. Из-под одеяла торчали его ботинки… Потом ко мне подбежал Рецлав и сказал: «Шефа жгут! Пошли, поднимемся, посмотрим!» Он был очень возбужден, как безумный… Мы все были в таком состоянии…

– И?

– Я отказался наотрез.

– Почему?

– Я… я не хотел это видеть. А потом… Мы там все были просто парализованы страхом. Мы ничего не соображали. Я только помню, что боялся, что «гестапо Мюллер», как мы его называли, пристрелит нас на месте, чтобы не оставалось свидетелей.

– То есть шеф гестапо Генрих Мюллер был в это время там? В бункере?

– Да, я его видел там незадолго до всего этого… Я же говорю, мы в бункере вообще боялись, что секретные службы нас всех перебьют, чтобы замести все следы.

Филин задумчиво помолчал.

– В бункере после смерти оставался еще и Геббельс…

– Да, господин генерал, он жил там с семьей, и его дети – их шестеро – бегали по бункеру, смеялись, шалили, и в той обстановке это было жутко… 26 апреля, я хорошо помню этот день, Ханне Райч, она летчик-испытатель, удалось посадить легкий самолет прямо у Бранденбургских ворот на Унтер-ден-Линден…

– Ну да, именно для этого оттуда убрали фонари…

– Я слышал, как Ханна Райч уговаривала жену Геббельса отпустить с ней детей.

«Если хотите, оставайтесь здесь, – говорила она. – Но при чем здесь дети!» Но Магда сказала, что они с мужем все решили. Что у них есть свои представления о будущем детей… А дети в это время шалили в соседней комнате…

– Когда вы видели Геббельса последний раз? При каких обстоятельствах?

– Мы знали, что он решил покончить жизнь самоубийством в бункере вместе с женой и детьми.

– Убив собственных детей.

– Да, наверное, так будет правильнее. Потому что дети были от четырех до двенадцати лет и ничего еще не понимали. Я же говорю, они все время шалили… Первого мая вечером Магда вышла из своей комнаты, прошла мимо меня, а я сидел у коммутатора с открытой дверью, на глазах у нее были слезы.

Потом она села и стала раскладывать пасьянс. А потом из ее комнаты вышел Геббельс… Он стоял и смотрел на свою жену… Спросил: «Что ты делаешь?» Она, не глядя на него, ответила: «Раскладываю пасьянс».

– А перед этим она отравила своих детей. Всех шестерых…

– Да, господин майор. Я не представляю себе, как это можно было сделать!..