В огнях полуторки

Подругой версии из-за наличия литеры «КА» в обозначении изделий Воронежского завода имени Коминтерна. Третья версия и самая распространённая по названию популярной песни, которую в армейской среде переделали под свой лад. «Все мы любим душеньку родную Катюшу. Все мы любим, как она поёт. Из врагов выматывает душу. А друзьям отвагу придаёт… Из врага выматывает душу. А друзьям отвагу придаёт…», – так она мелодично звучала под баян на завалинках. И действительно наши бойцы охотнее шли в атаку, после обстрела врага Катюшами.

Ошеломляющая мощь и внезапность появления огневых налётов оказывали деморализующие действие на немецкие войска. Они называли наши установки то Чёрной смертью, то Адовым пламенем. Солдаты третьего рейха чаще всего называли её «орга?н Сталина» из-за звука, издаваемого оперением ракет. Он походил на органные трубы. Звук описывали по-разному, – скрежет, вой, рёв. В зоне поражения буквально всё взлетало на воздух, и земля горела под ногами. Самый мощный снаряд именовался «М – 31». Его солдаты окрестили Лукой по имени героя запрещённой поэмы Баркова. Снаряд весил более девяноста килограммов и содержал около тридцати килограммов взрывчатки. Они легко применялись даже в ходе уличных боёв.

Темнота томила. Колонна тянулась, как вереница. И тут же двигались тяжёлые танки «ИС – 1» и «ИС – 2», бороздя сухую землю своими стальными скрипучими гусеницами. Маячили редкие вспышки. Они озаряли на несколько секунд ночное томное небо. На поляне в ряд стояло несколько полуторок. В дождевых стёклах и круглых фарах отражался огонёк пламени.

На завалинке горел костёр. Рядом с ним на мешках да на скамьях восседали водители и бойцы РККА. Кто – то смотрел на огонь и о чём – то мечтал. Кто – то уже сомкнул глаза и дремал, пригревшись теплом огня. А кто – то ещё ждал вкусного ужина. Над огнём на рогах висел котелок. Там варилась тушёнка, разбавленная простой речной водой. И тянулся чудный аромат и пряный дымок. Водитель Владимир Даниленко курил папиросу. Дымок плавно тянулся вверх. Сам он был занят простыми мыслями. И смотрел прямо на огонь. В глазах, как в стекле зеркально отражалась реальность. Боец Даниил Гавриленко дремал, навалившись на мешок. Он чудно укутался в свою телогрейку. А пилотка слезла на глаза. Лицо багряное, упитанное, загорелое. Сейчас у него надувались щёки. И он был похож на дикого хомяка. Водитель Курочкин, сидя на мешке, крутил в руках алюминиевую ложку. Он отвечал за блюдо. И уже успел опробовать его несколько раз.