Глаза войны

Активизировать семейную жизнь не получалось. Да, время от времени мы, как и раньше, ходили по гостям и кабакам, но большую часть жизни проводили в «дне сурка». Наше утро – быстрый кофе и сборы на работу, в впопыхах и молча, а наш вечер – два уставших человека, уткнувшиеся каждый в свой телефон.

Мы как-то пытались заполнить пустоту между нами, каждый по-своему. Ира пыталась заместить неполноценность нашей семьи идеей материального благополучия и интересного семейного досуга, а я ушёл с головой в своё увлечение, которое уже давно стало чем – то гораздо большим, стало целью, миссией.

Ира ждала меня в нашей постели, а я был где – то под Ржевом, изучал скан – копию трофейной немецкой карты, искал привязки и ориентиры на местности для статьи. Жена с нетерпением ждала нового концерта «Zivert», а я ждал, когда человек пришлёт мне сохранившиеся, рукописные, ранее нигде не опубликованные, воспоминания своего прадеда о боях под Вязьмой.

Ира с подружкой решили стать промоутерами какой – то «хенд – мейд» косметики, изучала как продвигать её через «Ozon» и другие маркетплейсы, а я изучал последние дни агонии 2-ой ударной армии, уже после того, как Власов свалил и сдался в плен, а разрозненные группы, которые, когда – то были дивизиями и полками его армии, продолжали захлёбываться в крови и гнить в болотах.

По выходным у телевизора, жену интересовало кто же выйдет в финал шоу «Танцы», а меня интересовала судьба того человека, кто нацарапал в июле сорок первого на стене в Брестской крепости, в районе Белостокских ворот слова, которые сейчас знают на всём постсоветском пространстве: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина!».

Действительно ли их написал рядовой 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД – Фёдор Рябов? Может кто – то другой? Какова судьба этого человека, выжил или погиб в те же дни? Может сгинул в одном из немецких Шталагов – Дулагов?

На работе тоже всё постепенно стало до – лампочки, мысленно уже давно послал начальство в задницу с их показателями эффективности и KPI.

Ни раз выполнял все планы и бил все их планки, но ни разу не стал ощутимо богаче, только планка поднималась всё выше и выше. Пусть молодые играют в эти бесконечные игры – ослика, бегущего за морковкой, и белки, что умерла в колесе.

Найдя небольшую подработку с косметикой, Ира всё чаще стала намекать на то, что я занимаюсь никому не нужным делом и пишу о том, что давным-давно написано, известно и разложено по полочкам до меня.