Неугодные люди. За чертой отчуждения

После разговоров по душам о несправедливости  их чувства и мысли отразились в моем посвящении им:

ИЗГОЙ

Он изгой в этом мире устоев,

Он немой среди тех, кто молчит,

Рана в сердце болит – беспокоит,

И душа, вся в оковах кричит.

Мысль одна не дает все покоя,

И мешает заснуть по ночам:

– Крест изгоя на мне! – Крест изгоя!

Я повсюду чужой – здесь и там!..

Суждено ли ему к нам вернуться?

Был, мне помнится, случай такой.

Вряд ли —

вновь от него отвернуться

Он такой уродился – ИЗГОЙ!

Тема людей отвергнутых обществом не нова.

О них писали как наши, так и зарубежные классики. Виктор Гюго в своем романе «Отверженные» определил их основную причину их внутренней неустроенности:

Недостаточно быть счастливым, надо быть в мире с самим собой.

Если совсем уже просто – жить по совести. Быть самим собой отваживаются немногие – единицы. Они становятся укором окружающим и этим становятся неугодными. Это люди не стадные – личности, ставящие общественные интересы выше личных.

Согласитесь – это парадокс!

Довольно часто собственным примером ведут людей к лучшей жизни, жертвуя своим благополучием и даже жизнью. Примером самопожертвования был и остается Иисус Христос.

Хочу рассказать о таких личностях – древних изгоях: – отшельниках и бродягах,

– вольнодумцах и бунтарях.

– революционерах и моих современниках – диссидентах.

Исторические очерки покажут взаимоотношение таких личностей и общества уже в древние времена. Биографические о более близкой нам истории бурного ХХ века.

В них можно будет найти много примеров, дающих ответы на многие вопросы и сегодняшней жизни.

Переломный момент

На самом деле материал для этой книги копился несколько десятилетий. Именно с того времени когда стал «прозревать», протирая замыленные глаза.

В СССР тогда полным ходом шла перестройка. Я работал инженером на передовом заводе, а рядом оказались «изгои» советских времен – диссиденты. Хотя и я тоже числился вольнодумцем местного пошиба.

Это нас и сблизило.

Перебирая свои бумаги наткнулся на стихи из прошлого века. Уже в самых ранних, кухонных прибаутках конца 80-х нашел тот переломный момент расхождения личных приоритетов с бывшими друзьями-товарищами:

Сидим вдвоем – он залпом пьет —

а я потихоньку тяну…

Он думает только про свой огород —

а я за всю нашу страну!

Чем дальше в стране перестраивались, тем чаще ощущал себя одураченным, а заодно беспомощным.