Дачка под Бахмутом

В городах стояли бывшие высотки, на первых этажах и в подвалах валялась униформа и сухпаи бывших солдат, на дачных участках гнили бывшие машины и в бывших теплицах прятались подземные хода в убежище.

Здесь, на бывшем заводе я рассматривал планы никому не нуной эвакуации, и читал распоряжения об обязательном ношении маски – память об уже бывшем, неожиданно ставшем никому не интересном ковиде.

Настоящее было только сейчас и только здесь – мы, сидящие в новеньком камуфляже и чего-то ждущие.

– Построились! – это кто-то из старичков.

 – Сейчас Командир вам расскажет, как жить будете.

Командир, худой, подтянутый, в гражданских джинсах и черной куртке, взбодрил всех сразу и без прелюдий

– Долго и много говорить не буду,дел еще – по-горло. Вы меня все знаете. Кратко – пьянка и наркотики – самый короткий путь на тот свет. Кого поймают за этим занятием – не надо потом плакать, говорить – что вы нечаянно, что больше так не будете. Вы – не маленькие, вы – сотрудники компании. Залёт – простреляная коленка, автомат и два рожка, не факт, что с патронами – и на передок, кровью искупать свой проступок.

Останитесь живы – значит повезло, значит искупили, но по собственному опыту, – Командир тяжело обвёл нас всех взглядом, – ещё никто не вернулся. Искупили, некоторые даже получили “Мужика”. но никто не вернулся. Ясно?!

– Ясно, – неуверено и в разнобой ответили мы.

– А раз ясно, значит внимательно слушаем, кто куда и с кем сейчас поедет. Всем хорошего настрония, и надеюсь, что через полгода вновь вас всех увижу, но только убывающих домй.

Командир почему-то тяжело вздохнул,а затем нас быстро раскидали по командам. Кто в связь, кто в расчеты, кто в РОН, а кто во взвод управления.

Но для начала – в карантин.

Глава 2 Карантин

Понятно, что к этому надо было привыкнуть, но первые ПВД оставляли у меня очень тяжелое впечатление. Как человек законопослушный – вот так заселиться и жить в чью-то квартиру или чей-то дом, в котором куча хозяйских вещей и воспоминаний – было очень неуютно.

Разгромленные спальни, в которых на полу валялись вперемешку женские лифчики и мужские халаты, опрокинутая мебель в детских с какими-то кубками и медалями, вечный запах протухших продуктов и мышиных какашек на кухнях. И всё это – через сломанные входные двери, простреленные окна, разрушенные взрывом стены.

Особенно было неловко, когда на полу валялись старые большие альбомы – такие же были и у моих родителей.