Дачка под Бахмутом

– Есть что-нибудь ценное при себе, часы там хорошие, или фонарик пиздатый? – товарищ Командир смотрел на нас ехидно весело. – Если есть, то после того как тебя убьют – я себе заберу, договорились?

Братцы – артиллеристы заржали как хорошие кони. В комнате было светло, тепло и пахло не тушенкой, а борщом и сигаретами. Дырчик здесь работал беспрерывно, мужики восстановили старый колодец, в который бросили насос – холодная вода и теплый туалет очень много значат на войне. Дежурный по кухне готовил горячее и стряпал вкусное – тогда я еще не понимал, что это норма: обустроить быт так, чтобы было как дома.

Мы вечерами приходили сюда посмотреть телевизор и узнать распорядок на завтра. Никто нас в карантине просто так держать не собирался – на нас была охрана стоящего за терриконом “Гиацинта”, и поездки в сопровождение за снарядами.

Охрана орудия занимала у каждого по два-три часа в день – ночью на пост заступала рота охраны. “Гиацинт” был из уставших, его должны были забрать и привести новый.

Я раньше никогда не видел такое чудо на 4 колесах, он напоминал какого-то уснувшего старого дракона. Обтянутый масксетью, обложенный срубленными ветками деревьев – дракон спал и видел свои драконьи сны.

Местные ходили каждый день по дороге по своим местным делам, а дракон молча следил за тем, как очередной Жигуль или велосипедист проедут мимо его тушки.

Черенок, с которым мы вместе попали в карантин, брал с собой на дежурство хлеб и галеты.

Хлеб он отдавал бабулке, которая каждый день приходила за ящиками для растопки, а галеты – собакам, которые знали, что у нас всегда есть что-то вкусное.

Дня через два дракона увезли, а на следующий день привезли нового, всего в масле, прямо с консервации. Господа карантинщики, под руководством старших и мудрых товарищей приступили к подготовке орудия к дальнейшей эксплуатации.

Есть такое замечательное слово, “пиздякались” – услышал я его от деда, но тогда контекст был немного другим:

– Хватит пиздякаться, пойдем уже домой, – дед закончил какое-то долгое и нудное дело, мы сполоснули руки и пошли домой, где бабушка напекла что-то вкусное.

С “Гиацинтом” мы пиздякались уже четвертый час, и конца и края пока не было видно. В смазке и солярке мы все были по самые уши. Толченый с Черенком деловито наматывали ветошь – сейчас начнем полировать ствол изнутри, а я решал мировую проблему – в туалет хотелось до дури.