Мы были советскими спортсменами

Челябинский гимнаст Вася Чепанов выделялся особенно. Было приятно смотреть на его элегантный стиль исполнения гимнастических упражнений, да и по сложности он уже давно был впереди. Володя Солодилин, волевой и сильный гимнаст из Ульяновска, тоже производил впечатление.

Когда мы построились на ковре в день приезда на первой тренировке, председатель общества солидного вида женщина обратилась к нам с ободряющим напутствием. Она пожелала всем успехов на соревнованиях и поделилась надеждой на то, чтобы увидеть нас на Олимпийских играх в Москве.

Для меня это звучало, как что-то фантастическое и не имеющее ничего общего с действительностью.

Я даже не подозревал, что в моей жизни наступал переломный момент, когда из простого междуреченского пацана я превращался в номенклатурного советского спортсмена, находящегося на полном государственном обеспечении и являющегося своеобразным орудием пропаганды превосходства нашего государства.

Хоть я и не мог тогда сформулировать, в чем заключались взаимоотношения между государством и моей еще не состоявшейся личностью, эта роль мне интуитивно нравилась.

Я чувствовал привилегированное отношение ко мне со стороны спортивного руководства и был готов сделать максимум усилий для оправдания их надежд.

В Междуреченском гимнастическом зале не было поролоновой ямы и осваивать новые элементы было сложно. По этой причине мы занимались больше базовой подготовкой и откладывали их обучение до следующих сборов.

Во время очередного приезда в Ленинск-Кузнецкий мы стали учить перелет, который назывался «Сальто Гингера».

Это сальто назад с поворотом на 180 градусов долго мне не удавалось. Я никак не мог схватиться за перекладину и падал в поролоновую яму.

На второй день нашего пребывания на сборе мне приснился сон, что я сумел схватиться за гриф с пятой попытки. Утром я пришел на тренировку, размялся и сразу надел гимнастические кожаные накладки. На третьем подходе я выполнил этот перелет, схватился за гриф и сделал подъем разгибом в упор.

Тренер, молча, наблюдал за моими подходами. Он вопросительно взглянул на меня, когда я выбрался из ямы. Я улыбнулся и сказал:

– Этой ночью во сне у меня получилось с пятой попытки. Он кивнул и как-то слишком серьезно произнес:

– Понятно.

Иногда мне было трудно понять его реакцию. Когда у меня все получалось, он относился к этому спокойно, без особых эмоций и сразу находил какие-нибудь ошибки в исполнении.