Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны

Регулярно мы летали в Северную Африку, Ливию и Марокко, чтобы проходить там тренировки по несколько недель, потому что там всегда стояла ясная погода. Труднее всего, однако, летать в плохую погоду в северной Европе. В те времена техника была еще очень простой. Средства навигации оставляли желать лучшего. Все, что имелось в нашем распоряжении, чтобы найти базу, летя сквозь густые тучи – хиленькая стрелочка, указывавшая на 30-ваттный радиомаяк. Но если уж умеешь летать в таких условиях, то сможешь летать везде.

Тем не менее через полгода после прибытия в Европу я чуть было не прошел крещение огнем.

Алексей Леонов

Ближе к окончанию школы я твердо решил учиться в художественной академии. В то время в Советском Союзе было всего две сто?ящие художественные академии. Одна в Ленинграде, а другая чуть ближе, хотя и ее отделяли от меня 600 километров – в Риге, в Латвийской ССР. Весной 1953 года я отправился в Ригу в открытом кузове грузовика, чтобы подать заявление на поступление в этом же году.

Я позаимствовал у отца его лучший костюм, сшитый в стиле маоцзэдуновского френча. Я чувствовал, что все знаю и умею, но, прибыв на место, понял, что смотрюсь белой вороной. Тем не менее я не колеблясь двинулся прямо в кабинет директора академии художеств, убежденный, что меня тут же примут. Я взял некоторые свои работы и начал разговаривать так громко, что миловидная секретарша директора заглянула посмотреть, что тут за шум.

– Я хочу учиться здесь, – напрямоту заявил я директору, когда тот спросил, по какому я вопросу.

– Тогда вам придется вернуться позже и пройти вступительный экзамен, – сказал директор.

Но потом он обратил внимание, что я держу под мышкой кипу рисунков, и попросил показать ему эти работы. Полистав мои карандашные наброски, акварели и копии портретов Шопена, Горького и Петра Великого, он заверил меня, что у меня есть все шансы учиться в этом вузе после окончания школы.

Покинув кабинет директора, я остановил молодого студента-художника, который попался мне в коридоре, и спросил у него, где и как он живет.

Он сказал, что снимать комнату в Риге стоит 500 рублей в месяц, и моя мечта стать художником чуть было не пошатнулась. Я знал, что никак не могу позволить себе тратить такие деньги. Отец зарабатывал всего 600 рублей в месяц и должен был по-прежнему обеспечивать семью, а у меня больше никого не осталось, кто мог бы помочь.

Домой я вернулся унылым.