Дом без ключа

Или это еще один псевдоним?

– Не знаю такого!

– И Профессора? И в Москве, на Знаменке, девятнадцать, вы, само собой, никогда не бывали?.. Не упрямьтесь, Гро!

– Опять третья степень?

– А разве к вам ее применяли? Разве комиссар…

– Ерунда! – лениво произносит Гаузнер и останавливает на Моделе сонный взгляд. – Считайте, что мы еще и не начинали!

Модель коротко кивает.

– Вот видите, Гро, как вы ошиблись… Но если абвер отступится от вас, и вы лишитесь его покровительства, то ничто не убережет вас от дороги на голгофу.

– Христос терпел…

– Позвольте мне? – скрипуче вмешивается Шустер. – Какое звание в РККА вы носили – капитан, майор, полковник?

– Я француз.

– В Испании вас считали англичанином, в Марселе – бельгийцем, в Бельгии – французом. Это, конечно, удобно. Но вы были и есть русский – и это единственно верно. Я не жду ни подтверждения, ни отрицания. В конечном счете мы обойдемся и без ваших показаний, хотя – не скрою! – они нам очень пригодились бы сейчас.

В системе ПТХ вы были не простым радистом, и ваше руководство направило Михаила Родина в Брюссель не для того, чтобы он сидел у рации в своей норе. Организация группы – вот ваши функции. И вы бы ее создали, не поспеши мой коллега с арестом. В Марселе вам это удалось, удалось бы и здесь…

– Ну и?..

– Не торопитесь, господин Родин. Всему свое время!.. В отличие от своих коллег я не очень огорчен вашим запирательством. Большевистский фанатизм знаком мне по Восточному фронту, и я, хотя и нахожу его непривлекательным, научился извлекать из него пользу…

Скрипучий голос Шустера напоминает Моделю о годах, проведенных в школе.

Учитель истории, старый Жираф, точно так же усыплял весь класс, когда излагал урок. Даже об открытии экзотической Тасмании он ухитрялся говорить с такой интонацией, что казалось, будто в Тасмании с тех пор прекратилась всякая жизнь. Арестованный вертит в пальцах рюмку, грани ее вспыхивают голубыми искрами. «Хотел бы я знать, – думает фон Модель, – какую еще пользу из этого можно извлечь?»

Очевидно, и арестованный подумал о том же; он отставляет рюмку и в первый раз за все время спрашивает с нескрываемым интересом:

– Вот как?

Шустер холодно улыбается.

– В Москве, на Знаменке, вы заучили легенду. Там же вы усвоили и другое, параграф вашего устава: «Сам погибай, но товарища выручай». Но в том-то и дело, что вы никого не выручили, Родин. На вашем месте я поступил бы умнее.