Миры Эры. Книга Вторая. Крах и Надежда

Прилагаю письмо, присланное мне из Троицкого Мамой; оно интересно, как доказательство 'поведения' (написано по-французски – А.Б.-С.) Мери, и, как Вы увидите по стилю и орфографии, круг, в котором она находила свои флирты, был очень низкого калибра! Поверьте мне, надо Веру отдать в строгие руки года на два, перевоспитать и с корнем вырвать все понятия и привычки, в которых она выросла. (последнее предложение вступает в серьёзное противоречие со словами Николая Александровича из письма своей сестре в июне 1907-го года, в которых он выражал абсолютную уверенность в том, что воспитание трёх его старших детей 'находится в твёрдых, умелых и опытных руках' – А.

Б.-С.) Примите уверение в моём уважении".

Стоит признать, что любому, кто увидел бы записку некоего Отто, приложенную к этому письму, было бы весьма трудно не согласиться с Ольгой в её жёсткой оценке упомянутого "круга". Чего только стоят "перлы" вроде "однообразной жизне", или "утешаться вспоминаниями", или "десциплинарный батальон" и наконец "со всего серца", а также отсутствие в коротком тексте из всего нескольких предложений десятка обязательных запятых!

Как бы то ни было, вся история про Мэри-мать и Мери-дочь с "благими" действиями её участников по отделению "опозорившихся" от "безгрешных" и в особенности последнее письмо Ольги в качестве её достойного финального аккорда видятся крайне показательными с точки зрения подтверждения замечательной пословицы: "Человек предполагает, а Бог располагает".

Тем не менее барон, как всегда, идёт до конца и ещё до получения этого письма в срочном порядке улаживает все необходимые формальности для заключения союза между Генрихом Боровым и своей дочерью:

• 8-го октября Мери подаёт на имя петроградского градоначальника прошение о разрешении ей перейти из православного вероисповедания в римско-католическое.

• 10-го октября Николай Александрович даёт ей нотариально заверенное разрешение на вступление в брак с Генрихом, как представителем другой религии.

• 12-го октября в метрическую книгу Пантелеймоновской церкви Петрограда вносится запись о бракосочетании (из которой следует, что Генрих старше Мери на 2 года), причём поручителями выступают: "По женихе: Лейб-Гвардии Гренадёрского полка, Прапорщик Георгий Евгеньевич Советов и крестьянин Рязанской губернии, Зарайского уезда, Григорьевской волости и села, Иван Осипов Житов.