Миры Эры. Книга Первая. Старая Россия

Моя детская полна ими, купленными по моей большой просьбе, но всякий раз, когда меня спрашивают, что бы я желала получить в подарок, я быстро отвечаю: "Бежидойдь". Никто не знал, откуда у меня взялось это название, хотя Нана всегда утверждала, что оно означает: "Бежим домой, идёт дождь". Наверное, она была права, и "бежидойдь" являлся аббревиатурой всех этих слов!

Однажды мне кто-то всерьёз сказал, что, посадив зонтик в землю, можно вырастить много маленьких, и я как сейчас помню своё лихорадочное волнение, с которым я прикопала один в саду, поливала его и с тревогой ожидала появления его деток.

Позже следует увлечение заварочными чайниками, когда я вдруг стала без ума от них, как раньше от зонтиков, и в тот год никто не осмеливался подарить мне что-либо иное. Чайнички дорогие и дешёвые, большие и маленькие, всевозможных цен, размеров и расцветок – у меня в детской была собрана абсолютно уникальная коллекция, которая могла бы сравниться лишь с таким же нелепым скопищем "бежидойдей".

Мне было около четырёх или пяти лет, когда моя старшая сестра Мэри обручилась и в нашем семейном кругу появился странный молодой человек по имени барон Николай Врангель (что, как мне казалось, звучало необычайно забавно), и тот, к моему большому раздражению и неудовольствию, попросил называть себя моим братом.

"Он мне совсем не брат, и я не буду его целовать", – кричала я возмущённо, и Нана спешила отвести меня в детскую, слегка подталкивая и приговаривая: "Небу'смешной", – пока сопровождала по длинному тёмному коридору.

Возможно, она не осознавала, что мой маленький мир был всецело заполнен близкими людьми, которых я привыкла видеть рядом с тех пор, как себя помню, и любимых мною с разной степенью испытываемых чувств, описываемых как "нравится и вдвойне нравится – обожаю и вдвойне обожаю", и потому в нём не нашлось бы ни уголка для незнакомцев.