Тесинская пастораль. №8

В районе мясокомбината ловились здоровенные пескари, у Красного Креста рыбачили со скалы. Либо, перейдя Протоку по деревянному мосту, от мебельной фабрики шли по течению до элеватора, где с транспортёров грузили баржи и паузки зерном, и там случалось уловить крупных тугунов, ельцов, подъязков и даже хариуса, а то и ленка. Перебредя на другую сторону, лакомились черемухой и боярышником. Ходили на Заливные Луга, где вода хорошо прогрелась на мелководье и в травку заходила рыба, а когда вода возвращалась в русло, часть глупой мелочи да и зазевавшиеся щуки с окунями не скатывались в реку, оставаясь в лужах, и доставаясь ребятишкам, птицам да зверушкам.

Неводили старыми марлевыми, или тюлевыми занавесками. Что покрупнее – в улов, а мелочь отпускали в протоку, по наитию понимая нужность спасения рыбной молоди.

С Заливных Лугов шли через бор, где набирали маслят, сыроежек и рыжиков. Был и сырой груздь. Забредали в сад Бедро, да и в тюремный наведывались – поживиться ранеткой. Матери наши, зашивая вечером дыры на штанишках, удивлялись: «И как это они на порточных задницах дыр понаделали, с каких горок летом катаются?»

Когда доросли до езды на взрослых велосипедах – под рамкой, а позже, намотав фуфайку вместо беседки, и на рамке – открылись нам и Селиванихинские просторы.

Ездили с ночёвкой на острова, за вторую или третью дамбу, откуда помимо рыбы привозили по кирзовой сумке щавеля, по бидону черемухи, смородины, или шиповника.

Что нам стоило закатиться на Подхолодное или Клоповку, где рядом с прудами были ещё и огуречные поля? К карасям – ещё и огурцы в придачу.

Да какие огурцы! Прекрасные, сочные и хрусткие минусинские огурцы, которых урождалось великое множество. И сторожа на поле не было. Подъезжал иногда на лошади объездчик: «Вы, пацаны, ночью-то не лазьте на поле, плети не топчите, а коль надо, посветлу ходите, да аккуратно набирайте». У нас и азарт к ночному разбою улетучивался, тем паче, дома у каждого грядка с огурцами была, но нам почему-то колхозные вкуснее казались.

И на Джойке и Барнаулке, Солдатовом и Просвирке, везде остались следы наших «великов», но лучше Протоки ничего не было. Ценили мы её выше даже пионерского лагеря.

Отправили меня на второй сезон на Селиваниху, а Толика – на Кызыкуль. Неделя прошла, приехали родители проведать, я стал проситься домой. Отец спрашивает: «Что, кормят плохо?».

– Хорошо кормят, дают компот, сгущенку, на полдник даже хлеб с маслом, или джемом.

– Не обижают? – мать спрашивает.