Тесинская пастораль. №8

Внесли мне в кабинет вместе с материалом и объемистые плетёные корзины из лозы, доверху наполненные крупными свежими ельцами, которыми «спекулировал» этот человек, продавая их по 1,5 рубля на улице Ленина, возле «Двадцатого магазина». Следственный кабинет в казенном доме не располагает к приятным знакомствам с продолжением, носят они официальный протокольный характер, однако, нет правил без исключений. Бывает, случайное, казалось бы, знакомство перерастает в долголетнюю дружбу.

– Алешкин младший, Митрий Грибанов, – отрекомендовался на мой вопрос доставленный.

– Ну, этак-то представляюсь для друзей, знакомых. А мы с Вами подружимся, вместе будем рыбачить.

– …Только рыбу не будем продавать… возле «Двадцатого магазина», а будем возле… перчаточной фабрики. – Шуткой ответил я.

– Кстати, у перчаточников к рыбе особое отношение: и рыбный четверг в столовой, и плакат с нарисованным судаком, с надписью «Рыба на столе – здоровье в доме!». Ежели они кормильца народного, хека-то, на «ура» принимают, от жареной простипомы балдеют, так уж от ельцов у них точно слюнки побегут.

Как чайки, расхватают и ещё попросят, чтобы в одни руки больше килограмма не отпускали. И телефон-автомат там сломан, никто ОБХСС не вызовет. Как раз сейчас там вторая смена на обед настраивается…».

Сидел предо мной не спекулянт, а махровый… рыбак и охотник. Даже в прокуренном кабинете возник запах тайги от его одежды. Запираться Дмитрий Алексеевич не стал, признался, что рыбу он не скупил, а наловил сам, оговорил себя из-за страха перед рыбинспекцией.

Он ещё писал объяснение, а я уже, заложив под копирку три экземпляра, отпечатал на машинке документ, в котором указал, что состав спекуляции отсутствует, и постановил освободить его от уголовной ответственности, с возвратом изъятых корзин с рыбой и четырех рублей и 80 копеек вырученных денег.

Дмитрий Грибанов, заканчивая писать объяснение, поглядывал на меня. И прочитал я его тайные мысли о том, что «вот сейчас этот веселый следователь отпустит душу на покаяние, то бишь, в поля да луга, на речной простор, где в притопленных кибасьями сетях трепыхается рыба, а в кустах прибрежных спрятана резиновая лодка».

Мысленно же Митрий примирился с утратой лозовых корзин. «Бог с ними, еще наплетём, а рыбы сегодня же вечером наловим, да и с изъятыми 4 рублями 80 копейками, где же это видано, чтобы отпускали. Только бы не в каталажку, а страшнее того, не в бассейновую инспекцию рыбоохраны.