«Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы

Зубковым, женатым на ее сестре, о буквальных совпадениях в тексте писем и в тексте романа мы еще будем говорить. Сейчас уточним, что предложение Пушкина не было принято, и вскоре Софи Пушкина обвенчалась с неким Паниным («Крошка Пушкина вышла за малютку Панина», – сострил Зубков). «И так как Пушкин любил, маскируя действительность вымыслом, – продолжает дотошный Ходасевич, – оставлять маленькие приметы, по которым можно ее узнать, то молодого «стрелецкого сироту», пленившего сердце Ибрагимовой невесты, он назвал именем своего счастливого соперника: «стрелецкого сироту» зовут Валерианом, как и Панина, за которого только что вышла С.

Пушкина»[308 - Там же. С. 173.]. Вот и вытянулась ниточка, запрятанная Пушкиным.

Имя Валериан, достаточно в России редкое, могло иметь в романе, конечно, и иное происхождение. Вполне вероятно, что оно «родом» не из XIX-го, а из того, заветного, XVIII века.

Кровавое событие – государственный переворот на рубеже веков – занимало воображение Пушкина, особенно после смерти Александра I и последовавшего за ней 14 декабря.

В Х главе «Онегина» вспоминается 1801 год и гвардейцы-семеновцы:

Потешный полк Петра-Титана,

Дружина старых усачей,

Предавших некогда тирана

Свирепой шайке палачей… (VI, 522)

И если Ибрагим был «капитан-лейтенантом бомбардирской роты Преображенского полка» – другого «потешного полка Петра-Титана», то в «свирепой шайке палачей» (убийц императора Павла), среди зачинщиков – офицер Валериан Зубов со своими братьями. «Дела давно минувших дней…»

Многие пушкинисты подчеркивали значение образа Валериана в сюжетном течении романа.

Д.П. Якубович писал: «Главы V и VI «Арапа…» подготавливают почву к введению нового героя, соперника Ибрагима (быть может, долженствующего выступить в качестве спасителя героини) – Валериана. Сирота, стрелецкий сын, воспитывавшийся в доме у Ржевского, кажется, должен был функционировать в романе именно как представитель враждебной Петру – стрелецкой стихии. Сюжет уже осложнен тем, что отец этого «волчонка» во время стрелецкого бунта спас жизнь отцу Наташи»[309 - Пушкин. Исследования и материалы. Т. IX. Л., 1979. С. 282.].

Н.К.Пиксанов безапелляционно заявил, что «следует устранить ходячий предрассудок, будто героем этой неоконченной повести является Ганнибал. Нет, героем задуман Пушкиным сын мятежного стрельца, «волчонок», опасный для русского боярства»[310 - Пиксанов Н.К. Пушкин и народ // Вестник Ленинградского гос. университета. 1949. № 6. С. 11.].

Г.А.