Пламя веры. Мир Tornscape

 – Железный Эрнан предал Кастилию и веру, а значит, надо развернуться и прикончить его. Раздавить, как мой Васкеньо давил своим копытом дерьмо.

– Эй, рыцарь, придержал бы ты свой длинный язык, – окрысился на него Карлос. – Железного Эрнана с дерьмом ровнять этого даже вам, благородным, нельзя.

Они сидели у одного костерка, по очереди подкидывая в него ветки. Ветки горели плохо, давали больше едкого дыма, чем пламени и тепла, но с огнём сиделось лучше, чем без него. Здесь, в грязи Жемчужных островов, все были равны, сословные привилегии и спесь остались по ту сторону Темноводья, отделяющей острова от материковой Кастилии.

Да и рыцарь де Окунья был не из богачей, а потому ничуть не стеснялся компании алебардистов и мушкетёров, хотя в Кастилии вряд ли сел бы с ними у одного костра. Но Жемчужные острова оказались великим уравнителем.

– Он предал короля и веру, – покачал головой Хименес, – и это делает его полным дерьмом. Вот что я тебе скажу.

– А тут, Карлос, нельзя не согласиться с рыцарем, – поддержал его сержант Урбано.

 – Эрнан ударил нам в спину и тем отрёкся от всего – от короля и от веры.

– Он поднял законный рокош, – возразил Диего-пистольер, известный в отряде знаток законов, он проучился пару лет в Толерском университете на факультете права, но сбежал оттуда вроде бы за связь с благородной дамой или даже девицей. Сбежал очень далеко, где бы его не достали родные обесчещенной дамы (а может, даже и девицы). – Как герцог Кастилии он имеет на это полное право, отрекаясь от короля, которого не считает более своим сюзереном.

А вот про веру ничего такого нет, значит, он остался в лоне Матери-Церкви, и бунтует лишь против светской власти.

– У иных костров, – понизив голос, произнёс Санчес, – говорят, что не только против светской власти и короля поднял рокош Железный Эрнан. Говорят, он отрёкся от Новой Веры, перевешал всех попов в Сан-Хуане и даже отправил каравеллу к еретикам из Приората Надежды.

– У опасных костров ты сидишь, – покачал головой рассудительный Урбано.

 – Наши «калебаны» пускай и позволяют здесь известные вольности, однако плети, дыба и столб для костра у них имеется.

– Меньше трись у тех костров, Санчес, – посоветовал ему Марко-красавчик, прикрывая лицо Книгой Завета, – там греют уши не одни лишь олухи вроде тебя, но и те, кто бежит к «калебанам» докладывать и шепчет им на исповеди о слове и деле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».