Четвертый месяц осени

– Допустим, я понял, о чем ты говоришь, и допустим я даже бездоказательно поверю в существование твоих способностей, но все же, к чему ты клонишь? – Креспо явно пока не улавливал направление моей мысли.

– Не могу сказать, что я участвовал в большом количестве поединков, и что я часто использовал свои способности, но тем не менее за все это время лишь одному человеку удавалось наносить удары быстрее, чем я мог среагировать и вот сейчас я также не смог увернуться. Эти люди явно необычные, и как минимум, у одного из них, есть какие-то способности.

– Я все еще не очень хорошо понимаю, о чем идет речь, но твое лицо сейчас было таким серьезным, что я, пожалуй, поверю в твои слова.

– Спасибо, – пока я рассуждал, я и не заметил, как перестал улыбаться и стал серьезным. – Господин Креспо, а не могли бы рассказать немного о себе?

Мне стало немного неловко, что единственное, что я знаю про человека, который фактически спас мою жизнь – это его имя и фамилия.

– История моей жизни не такая уж и интересная.

Думаю, все что тебе действительно нужно знать, так это то, что мы были очень хорошими друзьями с Карсоном и когда-то давно даже служили вместе. Потом мне захотелось тихой жизни и вот я уже десять лет живу здесь.

– Спасибо за то, что спасли мне жизнь.

– Я в неоплатном долгу перед Карсоном, так что меньшее, что я мог сделать – это позаботиться о тебе. Он очень просил меня приглядеть за тобой. Ты был дорог ему.

– Да, капитан Карсон был дорог мне тоже, хотя мы и не очень много времени были с ним знакомы.

– Он был прекрасный человек и рано умер, – Креспо заметно побледнел, а я даже не знал, как его утешить. Где-то в глубине своего подсознания, я ощущал жуткую боль, его боль. Должно быть, они действительно были очень хорошими друзьями.

– Давайте закончим его последнее дело, – единственное, что пришло мне в голову, чтобы хоть как-то подбодрить Креспо.

– Так мы и сделаем. Отдыхай Эдгар, я схожу на рынок, куплю чего-нибудь съестного, а ты попробуй пока поспать.

***

Еще несколько дней я не мог прийти в себя, и вот, наконец, на третий день я смог встать на ноги. Все это время Креспо ухаживал за мной, но практически ничего не говорил и не рассказывал о себе. Он часто куда-то уходил, но всегда возвращался до темноты. Его лицо было неизменно грустным, а движения неизменно медленными.

Я еще был не очень готов для полноценного расследования и тем более схваток, но выбора у меня все равно не было.