Тэмуджин. Книга 2

Двое из них смотрели в воду, третий – на огонь и все как один подтвердили, что живы они и здоровы, и даже благоденствуют без всякой нужды. Но, как ни просил их Хутугта указать место, где они обитают, те разводили руками. Единственное, что шаманы могли ему сказать: они не на севере, как раньше подозревал Хутугта, и не слишком далеко от кочевий соплеменников. То, что невозможно выяснить точное их место, они объясняли тем, что, скорее всего, семье Есугея помогают духи предков или другие шаманы, а может быть, и сами боги, закрывая к ним доступ.

Если это шаманы, сказали они, то, должно быть, очень сильные в своих искусствах, раз навели столько тумана вокруг них, и тягаться что с ними, что с предками, не говоря уже о богах, подобно безумству, и потому, мол, они не берутся за поиски. Шаманы эти были старые, много раз испытанные прежними своими предсказаниями и не верить им было нельзя. И это еще больше встревожило раздумчивого Хутугту. Выходило, что брошенные в одиночестве перед голодной зимой сыновья Есугея не только не пропали, но еще и живут безбедно. Таким потомкам своего рода не помочь – большая провинность.

«То, что мы бросили их одних, это уже тяжелая вина, – продумывал бессонными ночами Хутугта. – Хотя здесь и есть чем оправдаться: Оэлун сама нарушила обычаи, отказавшись от Даритая. Но если не помочь выжившим теперь, не поддержать встающих на ноги, то это уже не простится…»

Тщательно обдумав все, он решил созвать братьев на совет, чтобы заручиться их мнением. Он послал нукера в главную ставку тайчиутов, тот пропьянствовал в айлах воинов Таргудая – своих друзей по татарским войнам – дня три и выведал, что летний курень Бури Бухэ и Ехэ Цэрэна сейчас находится на северо-востоке, в среднем течении реки Аги.

Посоветовавшись, они с Даритаем отправили к ним своих послов с подарками и приглашением на совет.

Бури Бухэ и Ехэ Цэрэн приехали вечером последнего дня месяца удода[4 - Месяц удода (монг. «уболжин») – соответствовал июлю по григорианскому календарю.], крепко подвыпившие.

Сойдя с лошадей, они полезли обниматься с хозяевами, дыша застоявшейся вонью архи, всплакнули с пьяной радости от встречи.

– Сача Беки, Унгур! – слюнявили они лбы племянникам. – Какие большие стали! На войну вам пора выходить, а?..

Те деланно улыбались, стараясь не дышать, незаметно отворачивали лица.

Хутугта приказал поставить для гостей отдельную юрту и накрыть столы, будто оказывая им почет, а на самом деле избегая лишнего общения с ними.