Тэмуджин. Книга 1

– Ребра-то у них ягнячьи…

– Тогда в рубахах бить.

– Порвутся рубахи, потом на нас будут показывать.

– Разговоров на весь курень будет.

– Я говорю, пятнадцать! – не собирался уступать Сача Беки. – По голой спине!

– Даже десяти будет много, – сказал Тэмуджин, до этого молча посматривавший на провинившихся. – На кровь слетятся оводы, раны загниют.

– Верно, так мы всех оводов со степи приманим, от них и так прохода нет.

– Без кнутов обойдемся.

– А как?

– Сбросить их в воду вон с той кручи.

Спорщики переглянулись.

– Если потонут, значит, грехов у них много, сами будут виноваты.

На этот раз зароптали младшие.

– Что это за наказание? – недовольно зашумели они.

– Да они плавают лучше собак!

– А тогда почему нас позавчера били?..

– Одним один закон, другим другой…

– Искупаться и так можно было…

Ропот среди младших усиливался.

– А ну, закройте свои грязные рты! – рявкнул Сача Беки, больше всех не терпевший неповиновения младших. – Вы что, еще перечить нам вздумали?

Вынув из ножен свою огромную мадагу[9 - Мадага – длинный, около полуметра, боевой и охотничий нож.

– Сейчас кому-нибудь вскрою печень… что-то я проголодался.

Младшие шарахнулись от него прочь, опасливо оглядываясь на сверкающий на солнце, гладко отточенный клинок. Сача Беки, подумав, убрал нож и взялся за длинную, из восьми тонких ремешков витую плеть. Почти не размахиваясь, неуловимо резким ударом он достал ближнего, заставив его скорчиться от боли.

– Мы поняли!

– Поняли все! – торопливо закланялись остальные.

– Говорят, восточные черти уймутся только когда им покажешь кнут, – ворчал Сача Беки, засовывая плеть за оттопыренное голенище гутула[10 - Гутулы – монгольские остроносые сапоги из толстой кожи.]. – Оказывается, правду говорят люди.

Провинившиеся с засиявшими лицами, не скрывая счастливых улыбок, зашагали к берегу. У высокой кручи их повалили на землю, взяли за руки и ноги.

Барахтаясь в водорослях, отплевываясь, те по-собачьи выползали на берег.

Тронулись дальше.

По пологому склону невысокой сопки, усеянной по верхушке крошевом древних камней, они перевалили к руслу Онона, когда вдруг сзади донесся отдаленный тяжелый рокот. Глухой звук, стремительно приблизившись, лопнул оглушительным громом где-то рядом, словно у них над ушами враз забили семьдесят больших барабанов.