Недетская игра в прятки

Анастасия Георгиевна удивилась столь раннему появлению Анны, она знала о премьере и думала, что узнает о том, как все прошло только утром, в ее взгляде отразилось беспокойство:

– Аннушка, что так рано? Что-то произошло?

Анна поспешила ее успокоить:

– Не тревожьтесь, Анастасия Георгиевна, все хорошо, премьера состоялась. Просто я ушла пораньше, после окончания первого акта.

– Почему ты ушла? Ведь это первая твоя премьера. Нет, ты что-то не договариваешь. Без серьезной причины ты не могла уйти.

Анна устало опустилась на стул:

– От вас ничего не скроешь.

В зале я увидела следователя, который вел мое дело, мне не понравилось, как он на меня смотрел.

Анастасия Георгиевна многозначительно покачала головой:

– Ты красивая женщина, ничего удивительного в том, что на тебя особым взглядом смотрят мужчины.

Анна брезгливо отвернулась:

– Только не этот. От его взгляда мне становится холодно, стынет кровь, мне кажется, что он из тех людей, которые приносят боль и несчастье. Когда я его увидела, почувствовала, что мне необходимо уйти, и чтобы объяснить свой внезапный уход пришлось сказать, что беспокоюсь о Грише.

Это нехорошо, но другого объяснения не нашлось.

– Ничего страшного, ты мать и твое беспокойство о сыне – это нормально. Ты посмотри на него. Видишь? С ним все хорошо. Мы позанимались, поиграли.

Гриша подошел к Анне, прижался, потом показал бумажный кораблик:

– Баба Настя учила меня делать кораблики.

Анна погладила его по головке:

– Какой красивый кораблик.

У тебя получается. Ты сам его сделал?

– Получается, только когда Баба Настя помогает.

Анастасия Георгиевна улыбнулась:

– Честный мальчик, не может солгать даже в такой мелочи. А пойдемте-ка мы пить чай.

Анна взяла Гришу за руку:

– Пойдем, попьем чаю, а потом спать и я тебе почитаю.

После чая Анна уложила Гришу и прочитала его любимую «Сказку о попе и о работнике его Балде» он уже давно знал эту сказку наизусть, но с удовольствием слушал. Потом Анна улеглась сама, но долго не спала, ее не покидали мысли о случившемся сегодня в театре, она помнила пристальный взгляд Соколова, чувствовала и опасалась, что от него может исходить угроза и для нее и для тех, кто рядом.

Утром, к одиннадцати часам Анна пришла в театр, она ожидала увидеть радостные лица актеров, обсуждающих вчерашнюю премьеру, но в фойе и коридорах не было оживления, несколько актеров с озабоченными лицами разговаривали и курили у открытого окна рядом с комнатой администратора.