Скопец

Сказал мне, что сам обо всём позаботится. А позже уже, к вечеру приехал врач.

Заговорил и доктор Гессе, сделавший несколько шагов в сторону Шумилова. Само собой получилось так, что Алексей Иванович собрал вокруг себя присутствовавших в гостиной.

– Я в тот день дежурил в больнице и около половины одиннадцатого утра ко мне заехал Селивёрстов, – принялся вспоминать Гессе, – он сказал, что Николай Назарович умер. Я лечил его на протяжении последних шести лет, так что это хорошо знакомый мне пациент. Я взволновался.

С большим трудом бросил больничные дела и приехал. Было уже часа три пополудни. Приезжаю, а тут анархия: тело всё ещё на кровати, а по дому шняряют посторонние люди…

– Простите? – удивился Шумилов.

– Селивёрстов зачем-то купца привёз, Локтева, – пояснил Гессе. – Я спросил Владимира Викторовича, – последовал кивок в сторону Базарова, – была ли вызвана полиция, мне сказали нет, не была, потому как управляющий велел всем домочадцам ждать его распоряжений, а сам уехал в город. Я возмутился.

Сейчас же послал дворника в ближайшую полицейскую часть. Но сам ждать более не мог, надо было в больницу спешить.

– Через пару часов после отправки дворника прибыл из Лесной части полицейский пристав с командой, – продолжил рассказ Базаров. – Человек шесть полицейских в мундирах и при оружии. Пристав сказал, что будет всё опечатывать. Дом богатый, могут быть ценности. Ну, и стали они все шкафы закрывать и опечатывать, кругом бумажки свои полицейские понаставили.

– А вы слышали что-нибудь о новом завещании? – спросил Шумилов, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я не слышала, – неожиданно подала голос актриса. Видимо, ей было чрезвычайно неприятно, что всё внимание присутствовавших сосредоточено на теме, затронутой Шумиловым.

А капельмейстер в пику ей тут же проговорил:

– А я, напротив, не только слышал, но даже присутствовал при его зачитывании. Это было месяца три тому назад… да-да, как раз в конце мая. Соковников пригласил на дом нотариуса и всё по новой оформил.

Он, знаете, вообще-то любитель был порассуждать, что кому оставит, – эта фраза Лядова была адресована Шумилову. – Я слышал, он даже в прощённое воскресенье ритуал такой устраивал с домашней челядью: выстраивал всех и перечислял, что кому отписывает после своей смерти, – и, перехватив недоверчивый взгляд Алексея Ивановича, капельмейстер Императорских театров поспешил добавить, – не смотрите на меня так, полюбопытствуйте лучше у господина Базарова.