Неоконченный пасьянс

Напрасно Волков крутил рукоятку звонка – за дверью отставной полковник не услышал ни звука. Потоптавшись на лестнице и мысленно посетовав на «бабью забывчивость» Александры Васильевны, которая, видимо, успела куда-то умчаться спозаранку, Сергей Викентьевич оставил записку у дворника, дескать, был, не застал, заеду позже и покинул дом Яковлева. Волков решил, что заедет ещё разок часа через полтора-два или чуть попозже. Но это «чуть» растянулось почти на пять часов: сначала отставной полковник отправился в Русско-Азиатский банк, где задержался с оформлением поручения на небольшую биржевую сделку, затем посетил несколько магазинов по пути, а там пришло время обедать… Одним словом, теперь уж Сергей Викентьевич был уверен, что непременно застанет свою знакомую дома.

Вялый, вечно сонный дворник Филимон без интереса взглянул на появившегося в дверях отставного полковника, но потом, словно очнувшись, вышел ему навстречу и протянул Сергею Викентьевичу его же собственную записку.

– Вот-с, извольте видеть, ваше высокоблагородие, в квартиру госпожи Барклай никто не входил.

А посему и записку передать было некому-с. Вот-с, возвращаю в целости и сохранности. – дворник назвал Александру Васильевну девичьей фамилией, чего она стала требовать от окружающих после смерти мужа, полагая, что её шотландские корни не должны быть скрываемы неблагозвучной польской фамилией мужа.

– Как так – не входил? – опешил Волков. – А где же в таком случае Александра Васильевна?

– Не могу знать, ваше высокоблагородие.

– Что же, братец, ты и горничную её не видал? – уточнил Сергей Викентьевич, остановившись на втором лестничном марше.

– Никак нет-с, не видел. То есть… видел, но рано утром, совсем рано, ещё до Вашей записки, – став навытяжку у лестницы бодро отрапортовал Филимон. – Она в мелочную лавку ходила. Потом, вроде, вернулась и больше носа не казала.

– Хм… странно. – озадаченно пробормотал Волков. – Ты, братец, пока не уходи, погоди.

Полковник поднялся по лестнице выше, стал перед массивной дверью в квартиру и покрутил звонок – раз, другой, третий.

Колокольчик звенел резко и, как показалось Сергею Викентьевичу, очень громко, он прекрасно его слышал даже через двойные двери. Но вслед за колокольчиком не послышалось ни привычных торопливых шагов горничной Надежды, ни голосов, ни звука открываемых дверей, вообще ничего.

– Что за чертовщина? Что они там, повымерли все? – в сердцах воскликнул полковник. Он принялся трезвонить уже беспрерывно.