Неоконченный пасьянс

– Деньги я ему должен. Давно брал, потом уезжал, а долг – он ведь такой! – карман жжёт.

– Так он на «Апрашке» в хлебном доме купцов Пантелеевых теперича устроен, – неспешно ответила кондитерша; голос её, мягкий, густой и обволакивающий, необыкновенно подходил всему облику торговки, усиливая впечатление женственности. – Сказывал, платят там лучше, да только и мороки больше, чем у нас…

– Да что ты говоришь, сахарная моя… – тяжело вздохнул Гаевский. – Что же мне теперь делать?

Он дёрнул цепочку, извлёк из кармана часы и силой заставил себя посмотреть на циферблат.

– Не смотрите на часы, – участливо произнесла кондитерша, облокачиваясь на прилавок и склоняясь к Гаевскому. – Поздно ужо.

– Вот и я смотрю, сладкая моя, что поздно уже на «Апрашку» двигать, – вздохнул Владислав, сожалея о глухом, под горло, платье кондитерши, не позволявшем удовлетворить вполне понятное мужское любопытство; впрочем, данное обстоятельство лишь подстёгивало воображение. – А где живёт Влас, не знаешь ли часом, красавица?

– Нету у меня обыкновения к мужчинам ходить, не таковская я.

 – ответила женщина с достоинством и Гаевский почему-то нисколько ей не поверил. – Но где Влас обретается знаю: в доме Мухортина в Столярном. Его там каженная собака знает, Влас-то ведь мужик шебутной, сами, поди, знаете…

– Это точно. – согласился Гаевский. – Влас – он такой. У Мухортина, значит, говоришь?… А как тебя-то звать, милая?

– Матрёна я.

– А налей-ка, Матрёна, мне чашечку горячего шоколаду, – попросил Гаевский.

 – Я хоть шоколад не люблю, но из твоих рук выпью. И потом… дай что-нибудь вкусное голодному мужчине. Есть у тебя что-нибудь эдакое для меня?

– Для голодных мужчин, особенно когда они такие обходительные, как вы, барин, у нас завсегда что-нибудь найдётся. Хотите горячую свежую булочку с маком? Наш Пётр мака не жалеет, кладёт в палец толщиною, вкуснота-а… Иль, может, чего другого хотите?

Она качнула головою в чепце в сторону застеклённой витрины, заполненной разного рода кондитерскими вкусностями, но Гаевский даже глазами не повёл в ту сторону.

– И булочку вкусную хочу и «чего другого» для голодных мужчин тоже хочу, – с улыбкой ответил он, развлекаясь двусмысленностью беседы.

– Это чего же, например? – кондитерша сделала наивно-изумлённые глаза; она, похоже, тоже развлекалась пикантным разговором. – Что могут желать голодные мужчины? Может, какой-то сдобы с кремом?

– А вот, скажем… – Гаевский на секунду задумался.