Неоконченный пасьянс

Шумилов в отличие от адвокатов не просто латал прорехи официального следствия, но зачастую отыскивал подлинного преступника, как это случилось в прогремевшем на всю Россию «деле Мироновича», потрясшем в 1883 году весь Петербург. Посему дорожки сыскных агентов и Алексея Ивановича Шумилова пересекались гораздо чаще, чем того хотелось бы обеим сторонам. Сие обстоятельство не особенно радовало полицию, поскольку Шумилов постоянно обходил Сыскную. Впрочем, это не мешало даже самому Путилину относиться к Шумилову если не с симпатией, то с уважением во всяком случае.

Мудрый действительный тайный советник прекрасно понимал, что наличие сильного конкурента подстёгивает агентов и положительно сказывается на конечном итоге сыскной работы. Хотя деятельность Шумилова частенько осуществлялась на грани дозволенного, всё же грубых нарушений закона бывший выпускник Училища Правоведения не допускал и формально не давал повода остановить себя.

– Ваше высокопревосходительство, взгляните, тут знакомые всё лица появляются.

 – с такими словами Агафон Иванов отнёс листок с расчётами и прикреплённой к нему визиткой Путилину.

Начальник Сыскной полиции внимательно изучил бумагу и задумался.

– Ну, что ж, это даже в чём-то упрощает наше дело. Надо будет потолковать с ним. Агафон, не откладывая в долгий ящик, нанеси-ка господину юрисконсульту визит вежливости. – распорядился Путилин. – Ведь ты, кажется, уже бывал у него на квартире?

– Приходилось, Иван Дмитриевич.

 – усмехнулся Агафон. – Что сказать ему? Может, какие-то особые пожелания будут?

– Я знаю, он тебя поить начнёт. Не пей в гостях много дармового коньяку.

Во второй половине дня в квартиру приехал извещённый об убийстве Александры Васильевны её сын – Дмитрий Николаевич Мелешевич. Это был щеголеватый мужчина с тросточкой, лет за тридцать; впрочем, на самом деле ему было всего лишь двадцать семь, но в стремлении добрать солидности он отпустил бородку клинышком, которая его заметно старила, и отрастил брюшко, отчего его фигура приобрела тяжеловесность и некий «бабий» оттенок.

Был он мрачен, но особого горя не выказывал. С полицейскими держался свысока, равнодушно-барски.

– Скажите, Дмитрий Николаевич, вы поддерживали с матушкой тесное общение? – спросил Путилин, уединившись с Мелешевичем в кабинете.

– Что значит «тесное»? – нехотя отозвался тот, не удостаивая начальника Сыскной даже взглядом.