Убийство на Знаменской

Без бороды и усов.

– Подбородок: выдающийся вперёд? скошенный назад? узкий? раздвоенный? с ямочкой?

– Без ямочки, овальный, гладко выбритый. Совершенно обычный, без выраженных особенностей.

Сыщики переглянулись не без скрытого удовлетворения. Портье давал очень даже неплохое описание внешности, что вселяло надежду на успех последующих розысков.

– А его дама? Тоже из девиц известного сорта? – полюбопытствовал Гаевский.

– Никак нет-с. Про даму я толком ничего не понял, но определённо она не из ЭТИХ, это точно.

Она даже к стойке не подошла, стояла в сторонке.

– А как выглядела?

– Скромно, но не в смысле дешёво, а как бы неброско, что ли… Шляпка с вуалью, лицо бледное. Глаз я не видел, а губы свежие, пухлые, приятной формы. Росту невысокого, примерно два аршина и шесть дюймов. Да, пожалуй, так. Зонтик ещё у нее был.

– Молода девица-то?

– Ну, не старая, конечно, фигура такая… стройная. Я бы дал ей от двадцати пяти до тридцати лет.

– Одежду описать можете?

Васильев задумался, глядя куда-то мимо Гаевского, потом встрепенулся:

– Платье, такое… с голубым, поверх приталенный жакет насыщенного синего цвета… его можно даже назвать фиолетовым.

Красивый цвет, фасон… хорошо сочетается с платьем. Так панельные «шкуры» не одеваются! Шляпка с синими лентами. И вуаль тоже синяя. Сейчас, говорят, в Париже цветная вуаль – самый писк моды.

– Егор Фёдорович, вы очень ценные описания даёте, – похвалил свидетеля Иванов. – А узнать сможете мужчину или женщину?

– Честно признаюсь, что дамочку опознаю только в том случае, если она будет одета точно так же, – портье развёл руками.

 – А вот кавалера, пожалуй, опознать смогу без особых затруднений. Особенно, если на руки его взгляну и… и на портмоне.

– Что ж такого примечательного в его руках?

– А у меня, знаете ли, такая привычка – я руки почему-то хорошо запоминаю. А у него они были особенные: крупные, сильные, и форма ногтей редкая – ногти выпуклые, гладкие, продолговатые.

Ногти обработанные, ухоженные. Кроме того, есть у него приметка: на ногте четвертого пальца правой руки чёрное пятно – видимо, прищемил когда-то. Либо прибил чем-то. Да, осмелюсь заметить… – портье несколько замялся и умолк.

– Продолжайте, Егор Фёдорович, – приободрил его Агафон.

– Уж не знаю, важно ли это или нет, да только пара эта ушла раньше времени. Заплатили они до половины седьмого утра, а ушли-то в пять с минутами.

Сыщики переглянулись.