Убийство на Знаменской

А тут всё гораздо интереснее: одним ударом и трахея перерезана, и сонная артерия, а уж с лицом что сделано…

– Продолжайте, вы так интересно рассказываете, – попросил Владислав, склоняясь над трупом.

– Разрез шеи, как вы можете видеть, имеет длину не менее шести дюймов и является безусловно смертельным. Нанесён одним ударом. На лице множественные порезы и колотые раны…

– То есть это была не бритва… – тут же заключил Гаевский.

– И не столовый нож со скруглённым кончиком. Это орудие именно с заточенным остриём: нож, кинжал.

– Что скажете о времени смерти? – спросил Агафон Иванов, осматривавший тем временем детали мужской одежды, разбросанные по комнате: пиджак, длинный тёмно-коричневый плащ, развязанную бабочку.

– Судя по тому, что челюстной отдел полностью окоченел, и окоченение спустилось к рукам, но не охватило ног, ну, а также оценивая температуру тела, я бы отнёс момент смерти к интервалу от пяти до восьми часов до нашего появления. То есть, жертва погибла после часа ночи, но не позднее четырёх, – доктор вытащил из жилетного кармана часы на цепочке и взглянул на циферблат, сверяя с ним свои выводы.

 – Да, такая оценка представляется достоверной.

– Что скажете про возраст? – продолжал расспрашивать Иванов.

– Примерно сорок пять – пятьдесят лет.

Агафон, закончив осмотр одежды убитого, подвёл итог:

– Ни документов, ни записной книжки, ни визитных карточек. Только бумажник и вот ещё, носовые платки.

– А в бумажнике что? – полюбопытствовал Гаевский, ощупывавший карманы брюк.

– Шестьдесят пять рублей денег, отделение для карточек пусто. А у тебя что-нибудь интересное есть?

– Только испачканные кровью руки, – Гаевский зашёл за ширму, отгораживавшую умывальник, и принялся смывать кровь.

Ещё не так давно функцию умывальника исполнял простой комод с зеркалом над ним и спрятанными внутри кувшином и лоханью. Теперь же, после недавней реконструкции, в гостиницу были проведены водопровод и канализация, так что комод оказался заменён элегантной тумбой, в которую прятались подводные и отводные трубы.

Всё это, конечно, было в высшей степени удобно и комфортно, но сыщики в данный момент как раз предпочли бы видеть старинную конструкцию «удобств», позволявшую судить о действиях обитателей номера.

Две пары толстых полотенец на латунных крючках рядом с умывальником оказались сухи и незапятнанны. Этих полотенец, по-видимому, вообще никто не касался. Очевидно, что убийца не пытался приводить себя здесь в порядок.