Тени тевтонов

Траншеи полного профиля, минные поля, валы из колючей проволоки, доты с бронеколпаками, пулемётные гнёзда, вкопанные штурмовые орудия, танки и самоходки… Вдоль берега Балтики в зыбкие дюны вросли морские батареи; их бетонные укрепления казались чудовищными раковыми опухолями – не вылечить и не вырезать, только выжечь, но во все стороны расползаются метастазы боевых ходов.

Штаб фронта двинул вперёд армию генерала Галицкого – Одиннадцатую гвардейскую. Двадцатого апреля гвардейцы взяли первую линию немцев. День тогда был совсем не героический: мелкий дождик сразу превращался в клубы пара.

Фронт навис над вторым немецким рубежом – над противотанковым рвом в районе замка Лохштедт. Ясным утром 22 апреля артиллерия начала гвоздить позиции врага. В сплошном рёве разрывов, не падая, медленно кувыркались и перемешивались груды земли, облака пламени, тучи дыма, брёвна и обломки бетона. Длинными прочерками огненных когтей безостановочно полыхали залпы реактивных миномётов. После артподготовки в пекло пошла пехота.

Земля тряслась, подбрасывала, вылетала из-под ног. Душила гарь. Воздух порой уплотнялся как резина и бил отдачей. Над пустырём перед Лохштедтом пересекались пулемётные трассы. Подскочил дыбом и покатился бронеколпак дота. В изъеденных окнах замка злобно искрились звёзды автоматов. По каске колотили комья грунта. Размазанный по песку батальон упростился в грязных и бесчувственных муравьёв. Одни упрямо ползли на четвереньках, ныряя в воронки, другие прикрывали их очередями. Если у муравья шинель на спине вскипала клочьями сукна, то муравей затихал.

Они, эти муравьи, отскребали и отгрызали пространство маленькими кусочками, чёрствыми корочками, крошечками, точили его, истирая в труху, пока не очутились у кирпичных стен, и тогда в окна полетели гранаты. Замок всеми ртами закашлял огнём.

…Володя понял, что контрразведчица догадалась о его мыслях. Он виновато улыбнулся. Ему нечего было рассказать о штурме замка. Но товарищ капитан должна понять. У неё самой на груди планка с боевыми наградами.

Володя до сих пор верил, что красивые женщины непременно умные и добрые.

– Давно вы на фронте, товарищ капитан? – спросил Володя.

– Женя, – ответила Луданная.

– Кто – Ж-женя? – растерялся Володя.

– Я – Женя. Так проще. Пойдём, покажешь, что видел.

Женя подняла за ручку большой аккумуляторный фонарь. Володя мягко отобрал его и снова виновато улыбнулся:

– Я понесу, товарищ ка-капитан…

– Женя, – настойчиво повторила Луданная.