Японская разведка против СССР

Когда он махнул в Японию, то на допросах, видимо, поделился своим мнением, что в высших кругах Японии нужно искать советского разведчика, через которого уходит информация в Кремль. Японские спецслужбы основательно «прошерстили» высшие круги и к осени 1941 года вышли на группу «Рамзая».

Ныне покойный генерал ГРУ Михаил Иванович Иванов (1912–2014), который всю войну находился в советском посольстве в Токио и работал с «Рамзаем», говорил мне, что японцы поспешили с реализацией дела Зорге, они могли бы нанести нам более чувствительный удар.

Это моя версия провала «Рамзая». Я буду только благодарен японцам, если они меня поправят.

Когда я работал в КГБ, то несколько раз пытался ознакомиться с архивно-следственным делом на атамана Семенова, которого в 1946 году приговорили к смерти и повесили на гитарной струне. Причину недопуска к делу объясняли моей небольшой должностью. Но до должности председателя я не дотянул и ушел на пенсию, так и не ознакомившись с делом на атамана Семенова.

И вдруг мой хороший знакомый, работающий в Университете Индиана (США), профессор Куромия Хироаки (японец) присылает мне по электронной почте любопытнейший документ – рапорт наркома НКВД Г. Ягоды Сталину о том, что атаман Семенов готов работать на Советский Союз.

Мне не удалось установить, как дальше развивались события и почему атамана Семенова постиг такой суровый приговор. Хотя его дети не были репрессированы.

Беглянки

В 1935 году работавший в Москве корреспондент японской газеты «Токио нити-нити» Кобаяси Хидэо влюбился в русскую девушку и попросил у ее мамы разрешения жениться.

Мамаша, работавшая переводчицей в посольстве Японии в Москве, выдвинула японцу свои требования.

– Помоги мне с дочкой бежать из Советского Союза, а потом и женись на ней.

Кобаяси обратился за помощью к военному атташе Японии. Тот обрадовался возможности проверить бдительность НКВД, разработал план вывоза беглянок и запросил санкцию Генштаба.

Разрешение Токио было получено, и беглянок решили вывезти из японского посольства в двух чемоданах под видом дипломатического груза. «Дипгруз» сопровождали помощник военного атташе К. и жених Кобаяси.

26 декабря 1935 г. на станции Негорелое (пограничная станция за г. Минск) беглянок обнаружили и судили. Возможно, они выполняли задание НКВД, но сменивший Ягоду Ежов их не простил, а объявил японскими шпионками.