Мой дед Алексей Пискарёв

За время моего ученья с Экманом, приноровившись к художественной работе, я часто исполнял бюсты и другие подобные работы. После смерти Экмана такие работы поручались лишь мне. Я сразу же стал зарабатывать очень хорошо. В первый же месяц я заработал около 90 рублей, по тогдашнему времени деньги очень значительные, а впоследствии стал зарабатывать больше. Денег на выпивки и гулянки хватало, а товарищи-литейщики, пользуясь моей охотой проводить время, конечно, спаивали меня. Так я сделался настоящим пьяницей, и уже приучился охотно пьянствовать.

И только мать влияла на меня, склоняя к умеренности в моей, вошедшей в привычку пьянке. Мой заработок, превышавший отцовский втрое и вчетверо, – он зарабатывал в месяц не выше 30 рублей, – поставил меня в семье главным добытчиком. Семья сразу же стала, как говорится, на ноги. Получив получку, я покупал и приносил матери и сестре подарки в виде ситцев и платьев. Нечего и говорить, семья радовалась, и все ожили. И только отец не разделял общей радости и относился ко мне с прежней суровостью, говоря, что я семью избаловал донельзя, до «нет спасения», как он выражался.

Проработал я так литейщиком на заводе Озолинга почти три года. Я понимал, что в целях лучшей специализации в литейном деле мне необходимо поработать на других заводах, ибо каждый завод имел свои виды литья. И первым заводом после Озолинга был маленький литейный завод изобретателя аэромобиля инженера Татаринова.

Здесь уместно привести продолжение стихотворения «Цветочная улица…», где Алексей Константинович описывает свою бурную жизнь тех лет.

Раз плачущей матерью я был в «науку»

Сдан… Страшный был год истязаний, побой,

Я помню отцовскую тяжкую руку,

Когда я, избитый, вернулся домой.

Однако отец порешил деловито,

Что толку в дальнейшем «учении» нет.

Подвыпив, прочтя мне рацею сердито,

В литейную отдал за тридцать монет.

В литейной и мне полюбились попойки,

Так весело, шумно и пьяно кругом!..

Хоть часто трактирные столики, стойки

Являлись и стачек, борьбы очагом.

Бывало, заводский гудок спозаранку

Гудя, на ногах заставал уж меня.

Я первой любовью влюбился в вагранку,

Любил ее грохот, дым, море огня.

Литейную с чадом, с кранами, с цепями,

Любил я… Под грохот о жизни мечтал.

И сердце горело, играло огнями,

Как ярко расплавленный блещет металл.

Скитания по заводам. Обычаи, женщины, воровство

Проработал я так литейщиком на заводе Озолинга почти три года.