Играя рок

Кто-то подошел сзади и положил ему руку на плечо.

– Сергей? – Каминский обернулся.

– Коля, давай потанцуем, – она смотрела на него сверху вниз. Ольга Гуревич, самая рослая девочка в классе. Только этого ему не хватало, по сравнению с ней Николай чувствовал себя пигмеем, андаманским мелким дикарем.

– Белый танец, отказываться нельзя, – это возник из темноты Сергей, о нем Николай совершенно позабыл. Он припомнит ему это ехидство. Вот сам бы и танцевал с Ольгой! Он представил его – маленького, кривоногого с этой длинной девушкой.

– Да, конечно, Оля. Музыка внезапно оборвалась, в зале и в коридоре погас свет. Такие отключения в школе иногда случались, это было досадно и неприятно для танцующих. Ребята затопали, засвистели, завуч включил фонарик и пошел проверять пробки на Erdgeschoss[24 - нижний этаж (нем).].

– Ты спасен, Каминский, – низким голосом резюмировала Гуревич, и, сверкнув очками, растворилась в темноте. Прошло пять минут, а может и все восемь, когда включился свет.

Он увидел через дверной проем как, наконец, засветились лампы в усилителе «Шестого чувства», услышал, как появился в динамиках переливчатый звук «вельтмайстера».

Вечер был окончен, и запись сделана. Они уложили магнитофон в сумку и вышли на улицу. Приятно было покинуть душное помещение и вдохнуть свежий воздух. С Волги дул легкий прохладный ветерок. Они дошли до ворот дома Каминского.

– Поднимемся ко мне, послушаем, что получилось?

– Нет, чувак, не сегодня. Я побегу, может, успею на последний трамвай.

Сегодня был длинный день. Мы потом обязательно все послушаем, заодно и то, о чем там твои одноклассницы болтали. Микрофон, между прочим, как раз за ними стоял на подоконнике. С Лыковой дамбы донеслось еле слышное дребезжание.

– Все, кажется, успеваю! Сергей пулей рванул на остановку.

Глава 20

Впереди намечались новые трудности – Николаю предстояло поступление в институт.

Оно просто в голову не укладывалось.

Ему очень нравились живопись и литература, радиотехника и архитектура, но как выбрать из такого разнообразия что-то единственное, что станет любимым на всю жизнь? Мозг его просто разрывался на части.

Он мучил родителей и бабушку своим нежеланием заниматься чем-то всерьез. Как-то раз у бабушки гостил профессор Чернов с кафедры русской литературы университета, фрондёр и сподвижник известного диссидента Хайта.

Елена Васильевна не преминула показать Чернову отличные сочинения внука по литературе.