Памятник русскому офицеру

Были ли это горы с заоблачными заснеженными вершинами или нет, паслись ли там овцы или горные козлы на склонах, поросших сочными травами – все это мне казалось очень загадочным и интересным. Когда я попросил деда рассказать мне что-то о той войне в горах, он нахмурился. Он люто ненавидел всякую военную технику для убийства большого количества людей, и среди огромного количества моих игрушек, в основном, приобретенных им, не было ни танков, ни автоматов. Исключение составляли пистолет с пистонами и доставшиеся в наследство оловянные солдатики.

И сейчас в поезде он отвечал на мой вопрос сдержанно. Он рассказал мне о бравом солдате Швейке, об Австро-Венгрии, об убийстве в городе Сараеве, которое привело к войне и вторжению немецких и австрийских солдат в Россию. В мою голову почему-то приходили мысли о буденновцах в остроконечных шапках, буржуинах в цилиндрах и фраках с галстуками-бабочками из враждебной загадочной Антанты. Вопросы из меня сыпались как из рога изобилия:

– Дедушка, а Швейк за кого воевал, за австрийцев?

– Да, конечно.

– Так ведь он был чех, как же так, – я начинал запутываться. Я знал Швейка только по рисункам Йозефа Лады.

– Понимаешь, Ленька, Чехия входила в состав большой Австро-Венгерской Империи и обязана была посылать своих солдат сражаться на её стороне, против русских. Швейк вовсе не хотел по собственной воле идти на фронт и убивать людей.

– А что такое Антанта? На чьей стороне она?

– Да, а вот Антанта, т.

 е. военный союз Англии, Франции и Америки как раз сражалась на стороне Российской Империи.

– Но как же так, ведь они были очень далеко от России, – я ткнул пальцем в маленький дорожный атлас.

– Да, ты прав, поэтому государства Антанты сражались с Австро-Венгрией на фронтах с ее западной стороны. Несмотря на то, что главный враг России был окружен со всех сторон, на суше и на море, русские войска и Антанта несли ощутимые потери. Дед задумался и добавил:

– А еще ту войну назвали Первой мировой оттого, что втянутыми в нее оказались очень многие страны…Слушай, Ленька, война – страшная мерзость, помни всегда об этом!

Поняв, что разговор о войне закончен, я забрался на верхнюю полку, и сидел там, болтая ногами.

У меня была с собой книга, зажатая в откидной полочке для полотенец, но читать не хотелось, я задумался обо всем услышанном. Много было непонятного и как мне казалось, неправильного во всей этой истории.