Спасибо деду за Победу! (сборник)

– Ну, чего стоим? Кого ждем? Вперед, родной, на погрузку!

К моменту, когда Пасько подогнал к крыльцу большую телегу, запряженную двумя здоровыми лошадьми, мы успели вытащить к калитке шесть мешков с зерном. Рядом с этой кучей примостился узелок с разносолами со стола пана старосты и сам староста.

– Откель такой экипаж? – спросил я деда. – Махнул на кобылу?

– Реквизировал! – не стал вдаваться в подробности Пасько. – Давай грузиться! О! Пан староста, какая встреча! Ладно, потом покалякаем… Сажай его сверху, Игорь! Эх, пустить бы сюда красного петуха, да баб с детишками жаль… Столько лет рядом жили, я их друзьями считал… Сволочь эту, старосту, писать и читать по-русски учил… А они вот как со мной… Ладно, поехали!

– Погоди, старик! Надо комсомольца с дуба снять.

Нехорошо так оставлять. За Петром присмотри, чтобы ноги не сделал, а я быстренько…

Срезаю веревку и пристраиваю тело между могучих корней. Молодой совсем парень… был. Жаль, что похоронить по-человечески некогда. Что уж о нем говорить, если в паре километров отсюда несколько сотен погибших лежит?

Возвращаюсь к телеге и пристраиваюсь бочком, чтобы одновременно видеть старосту и Петра.

Впрочем, староста надежно связан, а парня я нейтрализую, снова взяв в руку ленточку от запала гранаты.

– А он не выглядит очень старым… Неужели этому дубу больше пятисот лет? – мимоходом спрашиваю Игната.

– Почему ты так подумал? – удивленно оборачивается ко мне Пасько.

– Так на нем вроде татар повесили, нет? А когда у нас татары на Русь приходили?

– Ах, ты об этом… – рассмеялся старик.

 – Да, повесили… Татар… скупщиков шерсти и мяса, двух купцов из Казани. В конце прошлого века повесили – что-то они с местными торгашами не поделили, вот те их и подкараулили.

И опять, как прошлой ночью, трясусь на телеге в полной темноте. Как дед умудряется что-то видеть – загадка. Даже приметный ориентир – гнутую березу, я пропустил. Увидел Петр.

– Кхм… – робко кашлянул он. – Уважаемый, там в лесу…

– Ах да! – спохватываюсь я.

 – Дед, тормози!

Аккуратно освобождаю Петра от привязанной гранаты. Отпущу дурака, я ведь не фашист, чтобы пятнадцатилетних пацанов убивать. Погибший Федор – несчастный случай, стрелял-то я по ногам.

– Значит, так: ты мне помог и теперь свободен! Только мне больше не попадайся! И язык за зубами держи! В твоих же интересах молчать, а то ведь свои тебя не простят за то, что помог Матвея и Андрея убить и старосту похитить.