Давид

Ему вспомнились те дни, когда он сам ходил в церковь, как водил туда сына и дочь. Но незаметно эти добрые мысли напомнили ему о том, почему он теперь стал другим человеком. Бизнес, жесткая конкуренция и связанные с этим неправедные поступки изменили его и отвратили от веры. Конечно, он прекрасно понимал, что сам во всем виноват, что может все изменить в любой момент, но это обстоятельство как раз и раздражало его все больше и больше. Перед ним сидел молодой, здоровый, красивый и праведный молодой человек, которого хозяин планировал поставить на его место и даже выше…

Гнев безудержной волной захлестнул Саула, он схватил пепельницу со стола и швырнул ее в певца с криком: «Хватит!»

Давид успел в последнюю секунду увернуться, а вот павлин – нет… Любимое животное хозяина кабинета жалобно вскрикнуло и, несколько раз конвульсивно дернувшись, замерло навсегда.

– О, Боже! – ахнул Саул Кисович, подбегая к павлину, – Нет! Нет! Нет!!! Что я наделал?!

Он поднял птицу с пола и, не смотря на обилие крови, прижал ее к своему сердцу.

Иван взял Давида за локоть и знаками дал понять, что им сейчас лучше тихо выйти.

Юноша согласился, и они покинули кабинет в молчании.

Глава 7

Молодые люди вернулись к ресепшену. К ним тут же подошла Маша и спросила:

– Что там у вас стряслось?

– Отец убил Кешу, – печально ответил ей брат.

– Что?!

– К сожалению…

– А хотел убить, видимо, меня, – вставил грустно Давид.

– Прости его, пожалуйста, – заступился за отца Иван, – У него нервов почти не осталось… С каждым днем все хуже и хуже…

– Ну, мне Кешу тоже жалко, – попытался пошутить Давид, – Мне помирать не страшно, меня бы Господь к себе забрал, а вот его – вряд ли.

– Перестань говорить глупости! – вспыхнула девушка, – Нам тебя тоже жалко…

– Тоже жалко, – улыбнулся Иван.

Молодые люди тихонько засмеялись. Вдруг в комнату вошел директор – весь окровавленный и обозленный.

– Иван! Быстро ко мне!

Молодой человек сразу послушался и прошел в кабинет.

– Светочка, – обратился Царев к секретарше, – Мне бы переодеться…

– Хорошо, Саул Кисович, я принесу, – почтительно ответила женщина.

С этими словами он вышел, бросив при этом ненавистный взгляд на Давида.

– Плохо дело, – покачала головой Маша, – Он Кешу очень любил, птенцом еще купил и воспитывал, как родного ребенка.