Записки репортера

Что в переводе с физико-математического означает: энергия (Е) эквивалентна массе (m), помноженной на квадрат скорости света (c).

Ровно 70 лет назад, в середине 1952 года, эта красивая математическая закономерность стала ареной ожесточённых идейно-классовых столкновений советской системы с империализмом. Поводом послужило подозрение советской официальной науки в измене материализму со стороны западной физики (в лице её крупнейших светил Эйнштейна, Бора, Гейзенберга и др.

), истолковавшей формулу Эйнштейна в «идеалистически извращённом» виде. А именно: как узаконивание перехода материи в энергию и наоборот. То есть – провозглашение нестойкости материальных основ мироздания. Следовательно – зыбкости учения материализма в принципе. Что для пропитанной воинственным материализмом державы, коей являлся в то время СССР, было равнозначно объявлению войны.

Впрочем, войны вполне выдуманной, о которой не помышляли ни Эйнштейн, ни Бор, ни другие великие физики, толковавшие законы природы, исходя исключительно из объективных естественно-научных реалий, не загоняя их в рамки партийно-идеологических клише, изобилующие, скажем, в то время в нашей отечественной науке.

«Хорошо известно, – доносила до народных масс в середине 1952 года редакционная статья советского журнала «Успехи физических наук», – что подавляющее большинство зарубежных физиков связывает с законом Е=mc2 ложные, лишённые научного основания, утверждения о том, что якобы не только масса, являющаяся свойством материи, но вещество и вообще материя способны превращаться в энергию…» Нет нужды, продолжает журнал, приводить соответствующие цитаты, достаточно посмотреть относящиеся к данному вопросу работы Эйнштейна, Бора, Гейзенберга и других.

В качестве оппонентов «идейно-враждебной» западной физике с нашей стороны привлекались авторитеты масштаба Ломоносова, Энгельса, Ленина,  Менделеева, Лебедева, Вавилова – словом, тоже весьма солидные фигуры, правда, не все в равной степени имеющие адекватные суждения о самых тонких и замысловатых физических сущностях.

Зато, видимо, максимально энергично, по мысли советской научной бюрократии, отстаивающие материалистическое учение, как единственно верное.