Садовое кольцо – 1. Прогулки по старой Москве

Но Вадим завидовал этим юнцам – завидовал той легкости, с какой они разговаривали, шутили и дружили с девушками, непринужденной и веселой развязности их манер, их остроумию, осведомленности по разным вопросам спорта, искусства и литературы (Вадим от всего этого сильно отстал) и даже – он со стыдом признавался в этом себе – их модным галстукам и прическам. Вадим целый год проходил в гимнастерке и только ко второму курсу сшил себе костюм и купил зимнее пальто. И стригся он все еще под добрый, старый «полубокс» и никак не решался на современную «польку».

Первый год в институте был годом присматривания, привыкания к новой жизни, был годом медленных сдвигов, трудных и незаметных побед».

Тем не менее, здесь обучалось множество студентов мужского пола, в том числе довольно знаменитых: Юрий Ряшенцев, Юрий Визбор, Юлий Ким, Николай Глазков. Последний, в частности, писал:

Не упомнишь всего, что было

В институте МГПИ.

Шли за Орден Почетного Штопора

Поэтические бои.

Много прожитых и пережитых

Было дней, шестидневок, минут,

Издавался «Творический Зшиток».

Разлагающий Пединститут.

И всякий стих правдивый мой

Преследовался как крамола,

И Нина Б. за связь со мной

Исключена из комсомола.

В самой Москве белдня среди

Оболтусы шумной бражки

Антиглазковские статьи

Печатали в многотиражке.

Малькало много всяких лиц.

Под страхом исключенья скоро

От всех ошибок отреклись

Последователи Глазкова…

А Юрий Визбор так рассказывал об обстоятельствах своего поступления: «Мне позвонил приятель из класса Володя Красновский и стал уговаривать поступать вместе с ним в пединститут.

Мысль эта мне показалась смешной, но Володя по классной кличке Мэп (однажды на уроке он спутал английское слово «мэм» с «мэп») уговорил меня просто приехать и посмотреть это «офигительное» здание. Мы приехали на Пироговку, и я действительно был очарован домом, колоннами, светом с высоченного стеклянного потолка. Мы заглянули в одну пустую и огромную аудиторию – там сидела за роялем худенькая черноволосая девушка и тихо играла джазовые вариации на тему «Лу-лу-бай». Это была Света Богдасарова, с которой я впоследствии написал много песен. Мы с Мэпом попериминались с ноги на ногу, и я ему сказал: «Поступаем».

Был 1951 год. Я неожиданно удачно поступил в институт и только много позже, лет через десять, я узнал, что мне тогда удалось это сделать только благодаря естественной отеческой доброте совершенно незнакомых мне людей».