Новая Никея

Неужели непонятно: как сейчас установим, так и будет жить Церковь тысячелетиями вперед. Ни к чему пороть горячку, а надо немного подумать еще. Помоделировать, так сказать.

Афанасий. Мне так сдается, что ты решил нам навязать Богиню-Мать.

Арий. А почему нет? У иудеев душа – руах – женского рода. У греков, пневма и плерома – среднего, но ближе к женскому, согласись. Я, кстати, отказываюсь ассоциировать      Богиню-Мать и Святой Дух.

Афанасий. Следующий шаг – дьявола в Троицу сосватаешь. Троица – не резиновая, сразу тебе говорю.

Арий. Нет, давай все-таки вернемся. Афанасий, у тебя мама есть?

Афанасий. Есть.

Арий. А папа?

Афанасий. Папа умер.

Арий. Видишь, у тебя есть мама и папа. Почему всему творению отказываешь в таком же самом праве?

Афанасий. Потому что не надо путать дела Божии и человеческие.

Арий. Ты трактаты Гермеса Трисмегиста читал когда-нибудь?

Афанасий. Читал, бросил. Неудобоваримо. Языческая муть. Гностики просто кипятком писаются по нему.

Арий. А мне понравилось.

Он так говорит: что наверху, то и внизу. Соответственно, верно и обратное. Есть семьи у животных, есть семьи у людей. Почему не предположить, что и у Бога есть семья?

Афанасий. Это не аргумент. Берем полевой цветок. Кто у него жена?

Арий. Пчела, разумеется. Вернее, наоборот: пчела у нее муж. Залезает вовнутрь, копошится там. Потом цветок зачинает, образует плод. Потом разбрасывает семена. Семена падают в почву, вырастают детишки у цветка-мамочки.

Афанасий. Ну хорошо, допустим. Хотя дурь немыслимая.

Я не сказал, что я с тобой согласился, просто пытаюсь довести твою мысль до логического абсурда. Бог-Отец – первая ипостась. Бог-Мать – вторая. Бог-Сын – третья. А куда Святой Дух денешь?

Арий. Никуда. Нет его там.

Афанасий. Почему это?

Арий. Предположим, есть Солнце. И есть – солнечные лучи. Почему я должен лучи приравнивать к Солнцу? Солнце испускает лучи, но лучи без Солнца не живут, и самостоятельной миссии у них нет. Афанасий, ты часто пукаешь?

Афанасий. А ты?

Арий.

Глупая еврейская привычка отвечать вопросом на вопрос. Пукаю ли я? Да постоянно! Вообще не держится. Доживешь до моих лет – поймешь, каково старику живется. Вот и прикинь: должен ли я, Арий, рассматривать свое пуканье как некоторую самостоятельную субстанцию, со своей внутренней жизнью, неслиянной и нераздельной с моей?

Афанасий. Ты просто уже нюх потерял, богослов вонючий. Одно дело – Дух Божий, глаголавший пророкам, почивший на апостолах как огненные языки.