Новая Никея

Когда их помоют и причешут – они, может, и ничего будут смотреться.

Афанасий. А Страшный суд?

Арий. Отменяется.

Афанасий. Ладно (Через паузу). Я жалею, что затеял этот разговор. Ты все-таки идиот. Старый пропуканный еретик. Умрешь нехорошей смертью, помяни мое слово (Порывается уходить).

Арий. И тебе не хворать. (Зовет) Афоня!

Афанасий (останавливается) Ну чего тебе еще.

Арий. Забыл тебе сказать. Цветочек – бог. Пчелка – тоже бог. Они повсюду!

Герлиц. Якоб Беме. Дева-София

Из Божественного Ничто, из Ungrund’a в вечности реализуется Бог, Бог Троичный; Бог Троичный творит мир.

Это значит, что в вечности существует теогонический процесс, богорождение. Самое время и история есть внутреннее содержание божественной драмы в вечности. Это гениальнее

всего раскрывает Я. Бёме. И менее всего это означает пантеизм.

Н. Бердяев «Философия свободного духа»

Дорогая Фредерика!

Я вернулся домой, в Герлиц, и сажусь писать тебе с первейшей оказией. Прости, что так долго молчал.

Тут, конечно, никакие оправдания не годятся. Ты – мой первейший друг и собеседник, а я – просто поросенок. Простишь?

Здешний пастор, отец Герман – очень приятный человек. Какое-то счастливое исключение из всего того, что я видел доселе. Иной раз кажется, что вся эта клоунада с переодеванием сутан, когда католики рядятся протестантами, и обратно, может ввести в заблуждение только простецов. Рыла-то под сутаной не спрячешь. А рыла остались те же самые, как их ни ряди. Но отец Герман – он другой.

Мы с ним часто беседуем о всякой всячине. Герлиц – городок маленький, и поговорить тут не с кем, прямо скажем (жена и дети – не в счет, они много устают от моей учености, и я не стремлюсь окончательно довести их до озлобления на меня). Скажу, что отец Герман весьма блистал бы в Гамбурге или в Лейпциге, при наипервейших соборных кафедрах, – но его как бы специально сослали в глушь, чтобы не мозолил глаза. Чем ближе к столицам, кажется, тем меньше приличных людей, такое впечатление.

Ну вот, ты опять будешь сокрушаться, что я всех сужу да ряжу, а в своих очесах бревна не усматриваю. Тут ты права, конечно. Потому что ты ангел, и я – принимаю твои укоры всецело. Но только от тебя, ты вправе меня корить. От остальных – не принимаю ничего. Пусть сначала попасут овец, как я с малолетства, до потачают сапоги до кровавых мозолей, как я же.

Недавно повторно издали сочинения Мартина Лютера, и отец Герман принес мне эту книгу на пару дней.