Русский Трафальгар

Случились и досадные подводные пробоины, по паре в носу и корме, и все бы ничего, если бы корабль находился в нормальном состоянии, их просто заложили мешками с песком, ну возможно пластырь какой приспособили, да и здесь трюмные матросы поступили точно также, достаточно быстро и проворно заделав повреждения. Но то незначительное количество воды, что поступило в недра «Виктории», оказалось перышком ломающей спину верблюда[102 - Он стал грузить на верблюда все свои пожитки: ковры, утварь, сундуки с одеждой – и верблюд всё выдерживал.

Уже перед тем, как тронуться в путь, бедуин вспомнил о красивом синем пёрышке, что когда-то подарил ему отец. Он вернулся за ним и тоже положил на спину верблюду. Но тот вдруг упал и умер – ноша оказалась чересчур тяжела. «Мой верблюд не снёс веса птичьего пёрышка», – подумал бедуин.], и корабль хватанул портами воды Балтийского моря, завалился немного, а затем все быстрее и быстрее стал опрокидываться. Все не закрепленные вещи, бочки, ящики, орудия со станками и ядрами полетели вниз, убивая и калеча людей, лишая их возможности выбраться из тонущего судна.

– Черт знает что происходит, – взглянув в подзорную трубу выругался Лилье, – нельзя преследовать две цели одновременно, «Лифтланд» спасли, «Викторию» потеряли.

– Пора убираться из этого ада господин вице-адмирал, – немного формально произнес капитан «Вердена» подтянутый и молодцеватый Андрей Йохан, – русские фрегаты нам не преграда, они расступятся перед нами, словно ширма, «Смоланд» возьмёт разрушенный «Лифтланд» на буксир, и в Кальмаре его за три месяца сделают, будет как новенький.

– Я никуда не уйду без своих пяти кораблей, что сражаются с тремя русскими медлительными левиафанами.

– Достаточно отдать им соответствующий приказ, и они, пользуясь маневренностью своих кораблей легко его выполнят, тем более и русский адмирал, как я вижу, приказал своим нечто подобное.

– Да, Йохан ты прав, – Лилье стукнул кулаком по планширю проиграть морской бой какому-то спальнику, вот хохма то будет, да еще красавицу «Викторию» потерять.

Николай Бурлаков увидел, как приняли его сигнал на разворот и соединение на шедшей головной «Риге», странно, что и в шведском флоте, присутствовал корабль с подобным названием, видимо город на берегах Двины не давал никому покоя и был очень важным Ганзейским центром, не то, что Ревель, где решил Бурлаков укрыть эскадру от надвигающейся непогоды.