Рождение музыканта

Барышня раньше господ встает, любит до чаю в озере искупаться. Постучали в светелку раз – тихо. Еще постучали – не слыхать ответного барышниного слова. Посмотрели горничные друг на дружку и открыли в светелку дверь:

– Батюшки-светы, ни души!

Побежали горничные к озеру. Тихо сонное озеро – рябью не подернет, а Евгении Андреевны нигде не видно. Только на росной траве барышнины чулочки и капот.

– Неужто водяной? Да где ему? Водяному только ночью время, а с солнышком ему в омут убираться…

Все кусты девушки обшарили, весь берег обежали, на все стороны Евгению Андреевну кликали – не отозвалась.

Тогда собрали горничные барышнин туалет – и к дому.

– Буди барина!

А барский камердинер Григорий Васильевич застыл в дверях, что статуй.

– Буди барина, ты, француз!

А Григорий в позу встал, – театры, видать, никому даром не проходят, – и руку вверх поднял:

Прочь, подкрапивницы, не вам сюда стремиться,

Где даже и орлу предерзостно явиться!..

Подняли горничные крик:

– С барышней беда!

Понял Григорий: нешуточное дело.

Вышел Афанасий Андреевич, прищурился на свет:

– Что случилось?

Девушки – в слезы:

– Барышня утонула!

А барыня Елизавета Петровна, как услыхала, глазки закатила и, прежде чем в обморок упасть, на французский диалект перешла:

– О, quel malheur!..[1 - О, какое несчастье!]

Уже спустили на озеро лодки, уже закинули сети, чтобы вернуть хоть бездыханную барышню земле, уже помутилось, подернулось беспокойной рябью озеро.

– Нечего искать! – крикнул с берега мельник и пустил из люльки сизым дымком в небо. – Рыбка далеко уплыла!

– Куда?!

А мельник люлькой на Новоспасское кивнул: дескать, поутру сам видел.

Афанасий Андреевич ногами затопал.

– Григорий!.. В Новоспасское погоню! Вернуть беглянку живой или мертвой!

Мигом в поход собралась шмаковская кавалерия. Кто ружьишко промыслил, кто театральной саблей опоясался. Собрались – да на коней, только их и видели.

Афанасий Андреевич проводил войско и вернулся к Елизавете Петровне.

– Успокойтесь, дорогая! – Он вынул табакерку, постучал пальцами по крышке. – Это Фекла Александровна шалит, знаю я ее, чортову перечницу! – и такое словечко прибавил, что Елизавета Петровна руками всплеснула:

– Athanas! Devant les gens![2 - Афанасий! При людях!] – То-есть: как же так, при дворовых людях – и такие слова!..

В Новоспасском к тому времени молодых в родительский дом ввели и осыпали хмелем.