Иван Дорога

– Вот я и говорю, вся эта …братия одного поля-ягоды… – поднявшись и отступая куда-то в темноту леса начал было Саня, но вновь перешел на невнятную болтовню.

– Что это он? – спросила Лера.

– Нервы, наверное, сдали, вот и нажрался, – ответил Леха.

– А я заметил, что ты мужиков не долюбливаешь! – вдруг подал голос Дима.

– Этот-то, когда успел? – удивленно поднимаясь с места, сказал Леха, глядя вниз.

И правда, Дима абсолютно незаметно для нас и главное очень быстро, сменил состояние и теперь был просто безобразно пьян.

Сполз с короткого пенька в неестественную позу и, болтая головой на ослабевшей шее, пялился в костер опустевшими глазами.

Девчонки тихо рассмеялись, а мы с Лехой подняли Диму с земли и запихнули его в палатку не встретив сопротивления. Тут из леса вырулил Саня. Вскинув указательный палец вверх, он начал высказывать что-то, но споткнулся о колышек палатки и растянулся на низких можжевеловых кустах, так не произнеся ни одного внятного слова.

Его уложили в ту же палатку, что и Диму.

– Они всегда такие? – спросила Катя, натужно улыбаясь.

– Честно говоря, сегодня вечер открытий… – начал Леха.

– Лично я Саню вижу таким впервые, – добавил я.

– А-а-а… – протяжно выдала Софья, – …но вообще-то обычно мужчин мы долюбливаем, – и громко засмеялась, а вслед за ней и ее подруги.

Я невольно улыбнулся, а Леха только поднял брови и предложил выпить. Подбросили веток в костер и вынули из Диминой «неудобной» сумки еще одну бутылку.

На этот раз безо всяких намеков на пользу в названии, а конкретно «Столичной».

Спустя примерно час то странных, то смешных разговоров, время от времени начали проскальзывать недвусмысленные намеки. И вообще, девушкам наверняка было интересно подразнить малоопытных пацанов на сексуальную тему? Вскоре уже несколько напряженную атмосферу разрядила невнятная болтовня из палатки вместе с протяжным храпом.

– Давай, Катя… бери его, тише-тише…

Софья с Лерой почти синхронно уставились на Катю, а она вытянула шею, поправила свалившейся на глаза локон и сказала:

– Как приятно, когда знаешь, что кому-то снишься, – и вдруг расхохоталась, зажимая ладонью рот.

Так под иногда повторяющийся сладострастный шепоток Димы и зверский храп Сани просидели допоздна, а как только догорел костер, все разбрелись на ночлег.

Вся следующая неделя была пропитана какой-то чуть приглушенной эйфорией.