Иван Дорога

Вдруг, захотелось сделать их образы поярче и показалось, что, если дать им более подробное описание, они задержатся подольше и даже поговорят со мной? Конечно, воспоминания не имеют такой силы, но это стоило сделать, хотя бы ради того, чтобы перестать об этом думать. Итак… «Моя мать Мария Ивановна. Человек высокого самоконтроля. В быту сдержанная и немногословная, но теплая. В обществе: решительная, устойчивая, производящая впечатление сбалансированного человека». Какое-то протокольное описание получается. А вообще это немудрено – она много лет отработала завучем в моей школе.

Сейчас даже не представляю, сколько головной боли я ей доставил. Сколько она просила меня взяться за ум и, хотя бы немного поднять уровень успеваемости. Нет не ради знаний. Черт с ними! Ради общественного мнения. Ведь оно напрямую влияет на ее репутацию. «Сам посуди, чего стоит заведующий учебной частью, неспособный справиться с собственным ребенком? Как такой специалист может управлять другими специалистами? И если ты меня слышишь и понимаешь, ты сам скажешь – никак! Такому человеку нельзя доверять руководство в принципе!», – говорила она, но тем не менее управляла. И вполне себе успешно. При всей своей хрупкости, природа одарила ее крепкой волей, и если на меня ее слова влияли очень условно, то на коллектив школы они действовали магически. Ее слова слышали, ее предложения практически всегда принимались, ее авторитет имел устойчивые позиции. Я тогда не понимал, как это возможно. Мои стереотипы авторитетов говорили: человек с такой внешностью и комплекцией, как моя мать, не может иметь общественного признания. Но против фактов не попрешь и блондинка с большими голубыми глазами, такой тонкой фигурой, что ей неизбежно приходилось ушивать каждое новое платье, спокойно и без эмоций могла поставить на место даже нахрапистого крепкого мужика. Да так, что остальные, на всякий случай, даже не пытались ей возражать, уже по другим вопросам.

Отец объяснял это так: – «Твоя мать умеет рассчитывать силу и действует с упреждением.

Она знает, что ей не хватит воли подавить условный бунт, поэтому она до него не доводит. Для этого она пользуется такими инструментами, как предчувствие и предупреждение. Кроме того, она очень хорошо владеет умением личного разговора. Таким образом, прежде чем выйти перед педагогическим составом и задавать вопросы или выдвигать предложения, она проводит такую массу бесед, что ее публичные слова – это чистая формальность.