Волки Дикого поля

Князь Ингварь поднял руку, сжатую в кулак.

– Что стряслось, десятник?

– Израда, княже! Глеб и Константин побили князей до смерти!

Ингварь и Юрий смертельно побледнели и некоторое время не могли произнести ни единого слова.

– Как… могло статься? – выдавил, наконец, из себя князь Ингварь.

– Пусть Евпатий расскажет, он последним ушёл из того логова.

– Кто таков, молодец? – спросил князь Юрий.

– Воин малой дружины князя Романа Игоревича, сын воеводы Льва Коловрата Евпатий.

– Знаем Коловрата, ценим его.

– Княже, наши люди бились до последнего, но многие были хмельны…

– Спасся ли ещё кто-то?

– Не ведаю, но князю Константину я вложил шестопёром, он вряд ли доживёт до завтрева. Думаю, надо ждать гостей на Рязань, там половецкой рати, как при набеге.

Князья переглянулись.

– Возвращаемся в детинец, – скомандовал Ингварь Игоревич.

4

В Рязани объявили тревогу. На ближайшие заставы и посады разослали княжьих людей, которые на Оке и Проне скликали плотогонов и гребцов, рыбаков и просто охотников к защите стольного града.

Всем пришедшим выдавали оружие и ставили на бойницы.

Утром князь Глеб подступил к стенам города, с ним многочисленное половецкое войско.

– Сдавайте град! – кричали Глебовы доброхоты. – Пришёл истинный владетель земли Рязанской.

– Вот вам, клятые израдцы!

В сторону бирючей летели камни.

Рысьи шапки мелькали вокруг городских стен, ища место для прорыва. Горожане поражали степняков стрелами и копьями, поливали кипятком и жидкой смолой.

Томительно тянулась осада. Через несколько часов, основательно утомившись отбиваться, то есть быть жертвой, князь Юрий нервно предложил:

– Брате мой и княже, нам ли сидеть за стенами, ища укрытия? Устал я праздновать недоумка! Бивали мы половцев ранее, побьем и ныне. Дозволь?

Князь Ингварь решительно поддержал брата. Стали выкликивать, кто желает идти на прорыв по доброй воле. Вызвались все вои, и посадские ополченцы, и речные люди.

Отворили ворота.

Княжеские дружинники на конях стремительным натиском отбросили степняков от городских стен, шедшие за ними ополченцы схватились с пешими дружинниками князя Глеба, выкрикивая на ходу: «Израдцы! Иудины дети!» Но у тех, похоже, не было ни сил, ни желания сражаться: кто побежал, на ходу с себя срывая доспехи, кто просто отбросил оружие, покорно склонив голову перед неизбежным мечом. Но сдавшихся не казнили…

Победа была полной, но не окончательной.