Старая крепость

Что уж говорить обо мне? А тогда я был от всего этого очень далёк… И был бы ещё дальше, если бы не стал тогда китель мерять…

Что ни говорите, – всё-таки у немцев красивая была форма: Хуго Босс и всё такое. Ну, нравится она мне! И, пока я глазел на китель, в абсолютно пустом магазинчике, буквально из ничего материализовался сухонький седой старичок. Я поздоровался по-русски, тот ответил на каком-то непонятном языке. Впрочем, это вполне мог бы быть и польский, – сказанных старичком слов я разобрать не смог.

Знаете, пока смотришь фильм «Четыре танкиста и собака» – думаешь, что понимаешь польский, а как только с тобой окажется рядом поляк и зарядит своё «пше-прше», – поймёшь, насколько ты ошибался в своих лингвистических способностях.

Дедок внимательно на меня посмотрел и спросил:

– Pan Rosjanin?

– Русский, русский, – закивал я – Вот смотрю на китель ваш…

– Rosyjski mistrz moze sprоbowac siebie w butach niemieckiego zolnierza, – указывая рукой на китель, произнес старичок.

Он был максимально серьёзен, и мне бы тут включить заднюю, но нет…

– Спасибо, обязательно примерю, – бодро заулыбался я – А вы меня сфотографируете?

Старичок как-то нехорошо усмехнулся и что-то пробормотал опять неразборчивое, протягивая мне китель. Пока я его одевал, седовласый всё что-то бормотал как заведённый, потирал ладони и периодически закатывал глаза.

Впрочем, мне было не до него, – китель пришёлся в пору, я повернулся полюбоваться на себя в профиль перед зеркалом.

Повернулся в одну сторону, в другую, а потом вдруг всё вокруг буквально на полсекунды потемнело…

– …ля! – отшатнулся я, увидев своё отражение – но получилось почему-то «Шайзе»!

Из зеркала на меня смотрел молодой белокурый немецкий солдат, – настоящий ариец. Я быстро ощупал лицо, вздрогнул, посмотрев на свои руки, – человек в зеркале делал то же самое. Ни хрена же себе! Это я превратился в немца, что ли? Что за шутки? Голова кругом! Додумать и сойти с ума прямо на месте, к счастью, не успел, – дневальный закричал «Выходи строиться!» Заслышав команду, белокурый немчик, в теле которого я очутился, довольно шустро побежал вниз во двор, где из стекающихся со всех сторон солдат уже формировались шеренги и колонны.

Что характерно, – пока всё происходило без моего участия. Как кино от первого лица. Бежать не хотел, – побежал, строиться не планировал, – построился… Смотрю по сторонам: кругом немцы, как в фильмах про Великую Отечественную.