Последнее Рождество на земле

– Привет, Боб, извини за опоздание… как делишки?

– Честно говоря, не совсем ладно, – ответил механик, закручивая последнюю шпильку головки блока цилиндров, после чего он опустил стойку и закрыл капот. Боб сплюнул на пол жевательный табак и, даже не вытерев замасленных рук, взял из позолоченной табакерки еще одну щепотку и засунул ее в рот.

– Ты когда его доделаешь, твой драндулет? Ты его чинишь с тех пор, как я тебя знаю! – поддразнил его Джеймс, поглаживая капот «Мустанга».

– Ты же знаешь, сапожник ходит без сапог… ну а ты, все ездишь на той же своей колымаге? – ответил Боб, Джеймс улыбнулся и кивнул.

Бобу было лет шестьдесят, он был дороден, а борода у него была настолько белой, что, если бы не налипшая на нее вековая грязь от машинного масла и пыли, то сам Дед Мороз мог бы позавидовать. А главное, руки Боба были настолько большими, прямо огромными, что Джеймс и на этот раз спросил себя как ему удается влезать такими толстенными пальцами в мотор и в прочие механизмы.

– Ну, что случилось вчера ночью? – без обиняков спросил Джеймс.

Боб ожесточенно заскрипел зубами, он все еще злился. – Как им удалось машину у тебя стырить? – наставал Джеймс, бередя рану.

– Лучше не напоминай, – отозвался Боб, брякнув разводным ключом о верстак; он шваркнул ключ так сильно, что только что расточенный большой цилиндр подскочил и упал на пол, Боб матюгнулся, так как цилиндр теперь придется чистить по новой.

– У меня и сигнализация, и цепочки, и обманные штучки, и замки, теоретически только я мог залезть сюда ночью и не поднять заварухи! А у меня целую машину сперли, представляешь? Машину, которая к тому же не заводилась, какой черт помог ее утащить? Но я придумаю способ, даже если мне придется тут спать всю оставшуюся жизнь! Пусть только попробуют снова залезть, я им в зад все мои инструменты вставлю, от малого до большого.

Все один за другим! – пригрозил Боб, снова ударяя ключом по верстаку.

В мастерскую, шаркая ногами, вошел бледный, не выспавшийся юноша с белыми осветленными волосами, он был настолько тощ и долговяз, что казалось вот-вот перегнется пополам.

– …ривет, Боб, – промямлил он едва слышно.

– Ты и вчера среди ночи домой вернулся, да? – зашумел на него Боб. – Вобьешь ты наконец себе в голову, что роком не прокормиться! Еще раз опоздаешь, я тебя насовсем домой отправлю, понял меня?

– Извини, шеф, ты прав…

– И не называй меня шефом, я тебе тысячу раз повторял. Давай, займись делом.