Дома смерти. Книга I

При взгляде на карту «Кедди резёт» нельзя не признать подобное предположение весьма логичным – при таком направлении движения на пути преступников оказывались лишь новые, ещё незаселённые домики под №№29 и 30, и перемещения злоумышленников по ночному посёлку никак не могли привлечь внимание собак или какого-нибудь случайного полуночника, мучимого бессонницей. А уж по железнодорожным путям выход был возможен в обоих направлениях – и на северо-восток, и на юго-запад – в зависимости от того, где преступники оставили свой автомобиль.

Железнодорожная станция в районе «Кедди резёт» в 1981 г. Снимок даёт представление об окружающей курортное местечко местности – довольно крутые горы, густой лес, район живописен, но несколько угрюм. Именно к этой железнодорожной станции, по мнению Мартина Смартта, должны были уходить похитители Тины Шарп. Подобное направление движения позволяло им избежать опасных встреч с жителями посёлка и собаками, которых в «Кедди резёт» было немало.

Чтобы добавить своим словам убедительности, Мартин даже сообщил, какие именно собаки из близлежащих к дому №28 домов должны были отреагировать на появление чужаков посреди ночи.

И развивая свою мысль, Смартт добавил: либо преступники уносили свою жертву в сторону железной дороги, либо они припарковали свой автомобиль в непосредственной близости к дому №28. В последнем случае их суета могла не побеспокоить собак.

Разумеется, эти детали уже обдумывались и обсуждались членами следственной группы, но то, что совершенно посторонний человек так точно указал на обстоятельства, требующие уточнения, безусловно, заставляет посмотреть на Мартина Смартта как на одного из самых осведомлённых свидетелей.

То, что протоколу допроса Мартина Смартта и анализу этого документа в этом месте очерка уделено столько внимания, совсем неслучайно. Как станет ясно из дальнейшего, Мартин Смартт и его дружок Северин «Бо» Бубед в последующие годы попали в число одних из самых вероятных убийц, совершивших злодеяние в доме семьи Шарп.

И, понятное дело, его официальные показания, данные 13 апреля, рассматривались буквально под лупой. Одни и те же утверждения Мартина получали прямо противоположную оценку – кто-то считал их свидетельством его честной прямолинейности и даже наивности, а кто-то, наоборот, видел в продемонстрированной непосредственности признаки хорошего «упреждающего расчёта» и желания отвести от себя подозрение.