Все грехи мира. Книга IV

Столь неубедительное объяснение вкупе со странной осведомлённостью Сойера о деталях перемещения убийцы, рождало самые серьёзные подозрения в его адрес.

Трудно сказать, чем бы закончилась для него эта история (принимая во внимание незатейливость американского правосудия того времени), но буквально в течение нескольких дней ситуация разъяснилась. Шериф округа Осцеола, расположенного здесь же, в штате Айова, получив по телеграфу словесный портрет Энди Сойера, припомнил, что задерживал этого человека вечером 9 июня.

Т.е. всё то время, когда в доме семьи Мур неизвестный преступник совершал массовое убийство, Сойер находился в полицейском участке и мирно спал. В 4 часа утра 10 июня он был разбужен, ему разрешили побриться, после чего посадили на проходивший поезд, на котором Энди благополучно добрался до Крестона. Там он и предстал перед Томасом Дайером пару часов спустя. О лучшем alibi подозреваемый не мог и мечтать.

После медицинского освидетельствования стало ясно, что Энди Сойер – душевнобольной, оказавшийся под сильным впечатлением от прочитанных в газете статей, посвящённых чудовищному убийству восьми человек в Виллиске.

Переживания вытеснили из его памяти воспоминания о реальных событиях, подменив их фантасмагорическими представлениями о том, чего Энди не знал и знать не мог. Он верил в то, что действительно находился в Виллиске в ночь убийства, хотя и настаивал на своей непричастности к преступлению. Рассказ о бегстве убийцы не имел отношения к реальности, во всяком случае указанный им маршрут не соответствовал направлению, которое выбирали собаки братьев Нортрап. Но бедолага Сойер в силу своей неадекватности, даже не понимал, какую угрозу навлекал на себя двусмысленными разговорами и странным поведением. Большое счастье, что все подозрения в отношении этого несчастного человека удалось рассеять в самом начале – иначе, не отвертеться ему от виселицы!

11 июня 1912 г., на следующий день после массового убийства в доме семьи Мур, в Виллиске собралось коронерское жюри округа.

В американской правовой системе такое жюри играет роль инстанции, надзирающей за своевременностью и обоснованностью выдвижения обвинений, а также их достаточностью доказательной базы для возбуждения окружным прокурором уголовного дела. Это довольно своеобразный институт, не имеющий и никогда не имевший прямых аналогов в России. Причём, это было действительно жюри, т.е. коллегиальный орган (по менее важным делам решения мог принимать судья единолично).