В начале было дело

Пришел на эстафетный сбор, объяснил ситуацию, извинился и ушел домой.

Через пару дней после эстафеты комсорг нашей геологоразведочной партии проходил через стадион и засек меня на тренировке. Не поздоровался. С каменно-многозначительной рожей прошел мимо. Ох и вони потом было. Всех комсомольцев натравил. Общим собранием порицание вынесли за неуважение к майскому празднику. Плюс выговор по комсомольской линии. «Слава» нехорошая пошла.

Ладно, тупо постоял, поковырял пол ножкой. С харей соответствующей. Ну не захотелось почему-то соответствовать Маяковскому: «Радуюсь я, это мой труп упал на труп моей Республики».

И объяснять причины тоже не комильфо. Проехали. Продолжил работать и в одиночку тренироваться. Бегал кроссы по трассе нарабатывая выносливость, а скоростенку качал на стадионе.

На производстве все шло совсем неплохо. У меня образовалось даже два рабочих места. Основное – в конторе, где сидел в одном кабинете с главным геофизиком Жусуповым. Там я появлялся не дольше, чем на один час в день, когда сдавал результаты каротажных исследований.

Остальное время – в каротажном боксе, где стояли спецмашины и располагалась мастерская по ремонту с настройкой геофизической аппаратуры. Этот бокс находился в буровом цехе, на полдороге от конторы к руднику. Пешком далековато, около четырех-пяти километров. Вот и пользовались рудничным автобусом.

В бурцехе мы получали дневное задание. Отсюда и выезжали на каротаж. Три глубоких скважины на участке эксплуатируемого месторождения «Восток» и три на участке разведываемого месторождения «Веселовское».

Иногда выезжали на участок картировочного бурения с мелкими скважинами.

В боксе царствовал Ваня Стрельников. Основной и единственный ремонтник. Он же основной каротажник на время моего обучения.

Как водится, с начала без идиотизмов у меня не обошлось. Один выезд на скважину присматривался, а потом на второй сам за рычаги каротажной лебедки встал. При спуске инклинометра в скважину достиг безумно высокой скорости.

Укладка кабеля на лебедке оказалась далекой от идеальной. Одиннадцатитонную машину заболтало не по-детски. Почему кабель не сорвался с блок-баланса на устье скважины до сих пор не понимаю. Мой инструктор Ваня Стрельников еле справился с заиканием от испуга и проорал:

– Тормозиии!!!

Тормознул так, что только чудом скважинный прибор от кабеля не оторвался. В принципе, работа на лебедке – дело моториста, то бишь водителя каротажной станции.