«Сталинизм»: правда о Сталине и миф о Кобе

Молотову… Я сижу и ожидаю в приёмной вызова Молотова. Часами жду. Секретари возвращаются из кабинета и лаконично бросают мне:

– Нет, всё ещё занят, обождите. – Наконец секретарь отворяет передо мною дверь кабинета Молотова:

– Войдите, Вячеслав Михайлович Вас ждёт.

Молотов начал беседу с вопроса:

– Приехали, чтобы хлопотать за Ваших финнов?

– Я приехала, чтобы устно информировать Вас, как за рубежом общественное мнение воспринимает наши сорвавшиеся переговоры с Финляндией. При личном свидании сделать объективное и полное донесение.

Мне кажется, что в Москве не представляют себе, что повлечёт за собой конфликт Советского Союза с Финляндией.

– Скандинавы убедились на примере Польши, что нацистам мы не даём поблажки.

– Все прогрессивные силы Европы будут на стороне Финляндии.

– Это Вы империалистов Англии и Франции величаете прогрессивными силами? Их козни нам известны. А как

Ваши шведы? Удержатся ли на провозглашенной нейтральности?

Я старалась кратко, но чётко указать Молотову на те неизбежные последствия, какие повлечёт за собой война.

Не только скандинавы, но и другие страны вступятся за Финляндию.

На этом Молотов перебил меня.

– Вы имеете в виду опять-таки “прогрессивные силы” империалистов Англии и Франции? Это всё учтено нами.

Моя информация встречена была Молотовым решительным отводом. Молотов несколько раз внушительно повторял мне, что договориться с финнами нет никакой возможности. Он перечислил основы проекта договора с Финляндией, которые сводились к обеспечению наших границ и, не посягая на независимость Финляндии, давали финнам компенсацию за передвижку линии границы более на север.

На все предложения СССР у финской делегации был заготовлен только один ответ: “Нет, не можем принять”.

Так как никакие доводы не принимались во внимание, это создавало впечатление, что финское правительство решило для себя вопрос о неизбежности войны против СССР. Однако Советское правительство, говорил нарком, заинтересовано в нейтралитете скандинавских стран.

– Нужно сделать всё возможное, чтобы удержать их от вступления в войну. Одним фронтом против нас будет меньше, – сказал Молотов на прощание.

Хотелось, особенно после встречи с Молотовым, позвонить Сталину. Внутренне порывалась несколько раз, но, сознавая всю сложившуюся обстановку, ту напряженность момента и ответственность, которая свалилась на Сталина, я беспокоить его не могла.

Прошло несколько суетливых дней.