Оборотни тоже смертны

Гауптман испытал большое облегчение, когда увидел за очередным поворотом стоявший посреди дороги мотоцикл; возле него находились трое бойцов в тускло поблескивающих мотоциклетных плащах, поверх которых блестели гридни фельджандармерии[3 - Фельджандармерия – особые части в составе вермахта. В их задачу входило поддержание порядка в тылу: контроль за передвижением по дорогам, соблюдение пропускного режима и т. д. Использовали их и для непосредственной борьбы с партизанами. Во время выполнения своих служебных обязанностей фельджандармы надевали поверх формы гридень – особую, хорошо заметную издали металлическую бляху на цепочке.

Боец с гриднем имел очень большие права.]. Фельджандармы по роду своей службы знали о партизанах гораздо больше других. И если они вот так спокойно топтались посреди леса – значит, в округе и в самом деле было все тихо. Потому что больше фельджандармов партизаны ненавидели только эсэсовцев – кто из них попадал в руки к людям из леса, мог считать себя счастливчиком, если его просто вешали. Обычно же бывало куда хуже.

Завидев колонну, один из жандармов, здоровенный парень с погонами обер-фельдфебеля[4 - Обер-фельдфебель – примерно соответствует советскому старшине. «Примерно» – потому что в вермахте была совсем иная система званий младшего командного состава, нежели в РККА.], взял автомат наизготовку, а затем поднял левую руку, приказывая остановиться. Бронетранспортер замер метрах в двадцати от жандармов. Все трое неспешно направились к машине.

– В чем дело, обер-фельдфебель? – крикнул Хальс, когда патрульные приблизились.

– Проезд закрыт, господин гауптман. Впереди бандиты повредили мост. Проехать невозможно.

– Черт! И надолго это?

– Раньше вечера не восстановят. Разворачивайте колонну.

Что ж, придется разворачиваться. Инструкция в подобных случаях предписывала однозначно: возвращаться в ближайший населенный пункт, где имеется немецкий гарнизон. Именно немецкий. На вспомогательную полицию начальство не очень-то полагалось. И правильно, что не полагалось.

Мало того что местные полицейские не отличались смелостью, так еще вопрос, сколько среди них агентов партизан…

Делать было нечего. Разворачиваться – так разворачиваться. Впрочем, Хальс, даже если б и мог, не стал бы торчать возле этого чертового моста несколько часов. Радость небольшая. К тому же, если мост починят только к вечеру, дальше пришлось бы двигаться в темноте. А на это в Белоруссии решился бы только очень рисковый человек.