Шкура дьявола

Неожиданное осознание сказанного заставило застыть на полувзлете со стула – конечно сутки увольнения это здорово, но тетушки, к которой я всегда ездил с ночевкой, если не находилось другого дела в городе, сегодня нет – уехала к своей двоюродной сестре, моей маме в Москву, и что я буду делать этой ночью и где – непонятно.

Быстро придя в себя, я продолжил зависшее движение, пологая, что время все расставит на свои места.

По пути в коридор захватил грязную посуду и задумавшись пошел помогать женщинам. На кухне поинтересовался, где на лестничной клетке у них курят.

Вместо ответа получил от перспективного бати в руку следующую рюмку с предложением перекурить на огромном балконе. Выкурили сразу по две, затем кратенько и поговорили о моих родственниках, их роде занятий, о моих жизненных интересах, планах и увлечениях. Ильич, казавшийся мировым мужиком, совсем добил меня, когда поедая торт и запивая его чаем из литровой глиняной пивной кружки, поинтересовался:

– Нинок, а не уступить ли нам свою кровать сегодня будущим молодоженам – вот и посмотрят друг на друга с утра?… – Очередной кусочек сладкого, казалось бы маленький и хорошо сидящий в лоне десертной ложечки, покачнулся, но не надолго удержавшись, все же упал обратно на блюдце, когда прозвучал ответ Нины Ярославны и Ии одновременно:

– Уже застелили!

Тут мне показалось, что они знают то, о чем я даже не подозреваю, или здесь какой-то подвох.

Хотя моя мать поступила бы так же.

– Ну и славно, да ты, Леш, это… не задумывайся, мы с матерью так бы не поступили, если бы не знали о тебе все в подробностях, да и дочка без умолку только о тебе и твоем благородстве и воспитанности все уши прожужжала…, тараторка-тараторочка.

Ладно оставляем вас одних. Если что, мы у соседей – у Петровича сегодня юбилей, надо зайти, а то обидится. Угу…, так, к утру подползем…

… Мою спину поглаживала мочалкой, сидя со мной в, не по-советски огромной, ванне, не просто самая сексуальная и красивая девушка, но любимая и желаемая. Я был неприлично сыт и слегка под шефе.

Из всего этого реально предполагаемым с утра было лишь возможное замечание в отношении «сыт»: «Вот он, вот он – я вкусил рай при жизни!».

Переняв у нее мочалку, сдерживаясь из последних сил и поглаживая ее тело, совершенно точно, идеальных пропорций и форм – никогда я Ию не видел до этого такой, как сегодня, как сейчас: она не стеснялась, и излучая счастье, просто принадлежала мне, наполняя собой все пространство вокруг и внутри меня.